Бриллиант
Шрифт:
Наконец он подкатил, и она, войдя в салон, уселась на свободное место. Не зная, что за ней наблюдают, Даймонд даже не догадывалась, как хрупок ее маленький закрытый мирок.
Томми сидел без света в самой дальней комнате своего дома и потягивал бурбон. Когда лед в бокале растаял и перестал раздаваться мелодичный звон льдинок о стекло, Томми нахмурился и, вставая, задел пустую бутылку, которая немедленно грохнулась на пол.
— Я тут ни при чем, — пробормотал он, залпом допивая из бокала остатки виски.
После того как у него на глазах Даймонд села в автобус,
Но Томми так разволновался, что позабыл, в каком месте припарковал свою машину. Расстроенный донельзя, он ударил по радиоантенне ближайшего автомобиля, чтобы хоть на чем-то выместить свою досаду.
К сожалению, владелец автомобиля оказался неподалеку и увидел, как какой-то маньяк погнул ему антенну. Томми пришлось выложить сотню долларов, одновременно пространно извиняясь, чтобы как-то замять неловкость.
Придя домой, Томми сразу бросился за успокоением к бутылке, но скоро понял, что это бесполезно. Его мучило то, что он даже не понял: действительно ли женщина в магазине была Даймонд Хьюстон, или это ему показалось.
Томми снял телефонную трубку, позвонил в ближайший бакалейный магазин и заказал себе еще виски. Затем откинулся на спинку кресла и стал ждать посыльного с заказом. Пока он был не в состоянии трезво оценить ситуацию.
Новый наряд Даймонд произвел настоящий фурор. Как и ее выступление. Она выполнила все просьбы, которые выкрикивали с мест посетители, сверх обычной своей программы. Вдохновленная горячим приемом слушателей, она даже не заметила, как открылась входная дверь и вошедший мужчина изумленно воззрился на нее.
Дуг Бентин с минуту стоял как вкопанный, наблюдая за тем, как ловко и красиво Даймонд работает с публикой, затем решился. Он повернулся, вышел из бара и через несколько минут возвратился, неся под мышкой свой инструмент. Пройдя меж столиков, занятых разгоряченными посетителями, он остановился как раз на границе освещенного круга, который выполнял роль сцены, и подождал, пока Даймонд обратит на него внимание.
— И еще одну, последнюю песню, — объявила Даймонд в ответ на чью-то просьбу спеть еще. — Только на этот раз я сама ее выберу.
— Спой, непременно спой, красавица, — сказал Дуг и вошел в круг света. — Будет честью для меня, если ты позволишь аккомпанировать себе.
Даймонд улыбнулась, сразу же узнав скрипача, который участвовал в записи ее демонстрационной пленки. Она с благодарностью отложила гитару и сделала знак, чтобы Дуг подошел поближе.
— Что, если сыграем что-нибудь старенькое? Как в старые добрые времена, — сказала Даймонд. — Например, классическую песню Хоука Уильямса. Это была одна из самых первых песен, которые я разучила. Ну, ребята, хватайтесь за сердце, я буду петь «Я такой одинокий, что готов расплакаться».
Скрипач улыбнулся. Песня была и вправду отличная, особенно для скрипки. Вытащив инструмент из футляра, он зажал его подбородком и кивнул Даймонд, давая
Голос Даймонд, как вздох, растворился в тишине, он проникал в самые потаенные секреты, какие только могли быть у женщин и мужчин. Даже посетители в самом дальнем конце бара, очарованные песней, прекратили болтать. Медленный, грустный мотив старинной мелодии отлично подходил к бархатной темноте ночи за окном: все слушатели сидели не шелохнувшись.
У Даймонд был очень гибкий голос: он легко взмывал вверх в начале каждого куплета, и эти высокие ноты напоминали иголки на умирающей ели.
Затем голос опускался на более низкие ноты, как ночью опускается на землю туман.
Дули слышал в ее пении гораздо больше, чем просто меланхоличные слова старой песни в сопровождении грустной скрипки. Если бы Дули мог добраться до того человека, который обидел Даймонд, он свернул бы подлецу шею не задумываясь. По голосу певицы чувствовалось: она чудовищно одинока. А Дули ничего не мог с этим поделать. Да, по-видимому, кому-то удалось сильно обидеть ее. И по мнению Дули; этот кто-то должен был сполна заплатить за свою подлость.
Дуг Бентин глубоко вдохнул, возвращаясь на землю. Он хорошо помнил, что когда-то эта женщина только силой и красотой своего голоса раскрыла ему совершенно особенный мир. Руки его дрожали, когда он отнял от струн смычок и взглянул в зеленые глаза Даймонд.
Девушка отошла на полшага и поклонилась, потом жестом указала на скрипача, чтобы похлопали также и ему.
Зал бара просто бушевал аплодисментами. Мужчины и женщины повскакали со своих мест, хлопали, радостно кричали.
— Вы были великолепны, мисс Хьюстон, — сказал Дуг, провожая Даймонд в заднюю комнату. — Я бы не удивился, если бы ваше имя было написано на фасаде огромными неоновыми буквами. А та демонстрационная запись, которую мы сделали вместе, была и вправду очень хороша. — Тут Дуг остановился и добавил: — Ведь ваша фамилия Хьюстон, я не ошибся? Знаете, приходится играть с таким количеством певцов, что иногда путаешь имена.
— Вы все правильно запомнили, — ответила Даймонд, затем пожала плечами. — А что касается той записи, из нее не вышло никакого толка. Может, повезет в другой раз.
Дуг нахмурился:
— Вы не шутите? Вы проверяли сами, все ли студии прослушали вашу запись? Должен вам сказать совершенно серьезно, это была одна из лучших записей, которые я помогал делать.
Даймонд уставилась на скрипача. Ей как-то даже в голову не приходило проверить, что же, собственно, сделал Томми с ее записью. Потерпев фиаско с альбомом Джесса, Даймонд поняла, что верить менеджеру никак нельзя. Интересно, почему ей вообще пришло в голову, что он сдержит свои обещания?
Дуг был в недоумении. Да, что ни говори, музыкальный шоу-бизнес полон странностей. Подчас удача берет верх над талантом.
— Я и раньше уже говорил, — сказал он, — что был рад постоянно работать с вами. Может, вы забыли, меня зовут Дуг Бентин. Так что если вам когда-нибудь понадобится скрипач… — он улыбнулся и, как в прошлый раз, протянул ей свою визитную карточку.
— Вам я обязана сегодняшним успехом, Дуг Бентин, — сказала она, кладя карточку себе в сумку. — А если мне однажды потребуется скрипач… — она подмигнула ему…