Бриллиант для короля
Шрифт:
— Навещал ли вас господин де Лувуа? — спросил король, мрачневший все больше, слушая рассказ Шарлотты.
— Да, сир. Он приехал на следующий день после моего приезда и объяснил, что в те дни, когда не стало Ее величества королевы, было необходимо удалить меня от двора. Что ввиду большой срочности меня поместили в Бастилию, но потом было решено, что государственная тюрьма слишком суровое наказание для меня, поскольку я не совершила никакого преступления. Однако всем пойдет на пользу, если я какое-то еще время побуду
Он утверждал, что Ваше величество не питает ко мне неприязни, но мне надо набраться терпения, пройдет время, и я вновь окажусь на свободе.
— Приезжал ли он потом?
— Еще один раз, чтобы узнать, как я себя чувствую, напомнить о необходимости терпеть и рассказать о Вашем величестве...
— Больше визитов не было?
— ...Нет, сир.
От внимания де ла Рейни не ускользнуло легкое колебание Шарлотты, а король между тем задал следующий вопрос:
— А теперь расскажите нам, как вам удалось бежать и как вы очутились в парке Кланьи?
— Как бы я ни желала свободы, но я никуда не бежала, сир. Меня выкинули из дома вон.
— Выкинули вон? Что это значит?
— Ночью, когда я еще читала, прежде чем пойти и лечь спать, в дом внезапно ворвалась дама в маске. Она осыпала меня проклятиями, грозила пистолетом, и я едва успела накинуть плащ, прежде чем она выгнала меня из дома, приказав катиться ко всем чертям. Лучшее, что может со мной случиться, сказала она, это встреча с голодными волками, если только они прельстятся такой падалью, как я. Я пошла через лес, шла, сама не зная куда...
Голос Шарлотты дрогнул, и она закрыла лицо руками. Мадам де Монтеспан наклонилась к ней и стала утешать.
— Интересный рассказ, не правда ли, сир? Я хотела, чтобы вы непременно выслушали его из уст Шарлотты, как бы горько ей ни было его повторять.
— Но кем могла быть эта женщина? — возмущенно спросил де ла Рейни.
— Кто может это знать? — ответила маркиза. — Зная, что дом принадлежит господину де Лувуа, первая мысль, которая приходит в голову, что эта женщина — его жена...
— Она тупа до крайности, — сообщил король. — И произносит три слова в час.
— Я знаю. Тогда, может быть, ревнивая любовница? Охотничий домик не был построен для того, чтобы приютить мадам де Сен-Форжа. Наш дорогой министр, вполне возможно, размещает там тайных дам своего сердца. Я с трудом представляю себе славную мадам де Лувуа, ставшую из-за неистовой ревности неумолимой фурией. А представив себе это, мне хочется смеяться...
— Мы обсудим это дело с Лувуа. Он сказал, что, приехав за... своей подопечной, он нашел дом пустым, двери были открыты настежь, слуги тоже исчезли.
— Что совсем неудивительно, зная его ужасный характер, — заметила мадам де Монтеспан. — Он был способен их избить до полусмерти, а потом отправить мужа на галеры, а жену в приют, пока не дождется отправки корабля в Луизиану
— Постарайтесь пролить свет на это странное дело, господин де ла Рейни! А вы, мадам де Сен-Форжа...
Людовик встал и взял Шарлотту за руку — маркиза помогла ей встать и поддерживала ее.
— Нуждаетесь в отдыхе.
— Она поживет несколько дней у меня в Кланьи.
— Ничего другого мы от вас не ждали, маркиза. Набравшись сил, она вступит в права наследства. Она знает, как погибла ее мать?
— Да, сир. Она должна была узнать всю правду.
— Да, конечно. И пока никаких новостей об убийцах, господин начальник полиции?
— Пока никаких, сир. Мы обшарили все места, где обычно нанимают головорезов, которым нипочем чужая кровь, но никаких следов не обнаружили. С каждым днем у меня крепнет уверенность, что эти люди были не из Парижа.
— Но Франция так велика! Мы понимаем, что вы делаете все возможное... Всего вам доброго, мадам де Сен-Форжа. Вы мне скажете, когда пожелаете вернуться на службу к герцогине Орлеанской и воссоединиться со своим супругом, что будет совершенно естественно. Не смейтесь, маркиза. Я не вижу ничего смешного в этих словах.
— О да, сир. Вы всегда отличались умением тонко шутить. Я-то знаю, что чем меньше будут видеться эти супруги, тем лучше будут себя чувствовать. Зато герцогиня Елизавета искренне хочет видеть возле себя свою бывшую фрейлину, к которой она так привязана. Тем более что в последнее время у нее совсем немного поводов для радости.
— А кто в этом виноват? Мало того, что она несдержанна на язык, у нее еще и очень дерзкое перо!
От доброжелательности короля мало что осталось, его тон внезапно стал резким. Шарлотта, заметив перемену, решила заговорить, хотя приглашения еще не последовало.
— Я буду счастлива вернуться на службу к герцогине, которая всегда была добра ко мне, но сначала я предпочла бы пожить у себя... в Сен-Жермене.
Мадам де Монтеспан скривила губы.
— Неужели вы хотите вернуться в дом, где произошла эта ужасная трагедия? Вы не боитесь, что вас будут преследовать кошмары?
— Это единственное место, которое я могу назвать своим домом, к тому же это дом моего отца. Пока был жив мой отец, я была в нем счастлива. Его тень будет защищать меня от других... недобрых.
— К тому же старые слуги на месте и в доме все в порядке, — вмешался в разговор де ла Рейни.
— Все это не отменяет двух повешенных!
— Мы не знали, что вы суеверны, маркиза, — сказал король с ехидной улыбкой. — Вы такая отважная!
— Только днем, сир! Ночью я боязлива и ненавижу сумерки.
— А я их люблю, — тихо проговорила Шарлотта. — И прошу соизволения короля, будучи в первую очередь его покорной служанкой.
Король вновь взял руку Шарлотты и задержал ее в своей.