Бригадир
Шрифт:
Сука.
Это было по-другому. Он был другим. Больше не мой таинственный любовник.
«Я не понимаю», — сказал я, даже если бы я и понимал.
«Существует очень мало способов достучаться до человека с такой твердой головой, как у вас. Я думаю, это поможет вам сосредоточиться. Да, я понимаю, что вы пережили что-то ужасное, но вы могли сделать все гораздо хуже».
Я был настолько ошеломлен, что понятия не имел, что сказать. Но случилось самое безумное. Я почувствовал, как тепло разливается по всему телу.Как будто я
«Я... я не могу просто сказать тебе, что мне жаль?» — спросил я довольно смущенно.
«Недостаточно хорошо. Мне жаль. Итак, вот как мы это сделаем. Я буду с тобой сегодня полегче, только рукой», — сказал Николай, как будто это было обычной практикой.
«Эм... Ладно. Ну и как?» Я не мог поверить, что позволю этому случиться. Я что, с ума сошёл?
Нет, я совершил глупость и заслужил наказание за это. Я знал это. Но я ненавидел это. Никто меня не наказал. Может быть, это было частью проблемы.
«Ты подойдешь ко мне и сбросишь свои джинсы и трусики. А потом ляжешь ко мне на колени. Вот так просто».
Все просто. Этот человек шутил?
Его голос был таким глубоким, таким сильным. Прямо как этот мужчина. Я никогда не испытывала такого влечения к кому-либо в своей жизни. Желание только усилилось за последние пару дней, и я могла видеть тот же голод в его глазах.
Но я была унижена, уже достаточно смущена, мои щеки горели. Я была взрослой, взрослой женщиной, с которой обращались как с непослушным ребенком.
Вот что ты получаешь, занимаясь бегом.
Мой тихий голосок решил, что сейчас самое время проявить активность? Черт.
Он похлопал себя по коленям, и я сглотнул, чувствуя себя дурно. Это было безумие, но я сомневался, что выберусь из этого.
Я стоял на трясущихся ногах, пытаясь не потерять сознание. Между ужасной ночью, экстремальным ужасом и теперь этим, я был более озадачен, чем чувствовал себя за долгое время.
«У меня был паршивый день», — сказал я мимоходом.
«А как ты думаешь, как бы отреагировал твой отец, если бы мне пришлось позвонить ему и сказать, что ты ранен? Или еще хуже?»
Я поняла его точку зрения и возненавидела ее и себя за нее. Через несколько секунд я обнаружила, что придвигаюсь ближе. Когда я уловила запах его лосьона после бритья, мои трусики стали влажными. Отлично. Теперь он точно знал, насколько он может меня возбудить.
«Давай. Будь хорошей девочкой», — его голос стал еще более хриплым, чем прежде.
Он имел в себе что-то, что привлекало меня, и я обнаружила, что подчиняюсь, расстегивая джинсы. Но мне пришлось закрыть глаза, когда я начала одновременно спускать джинсы и трусики. Когда я уловила легкий запах своего томления, я съёжилась до самых пальцев ног.
Если он и заметил, то никак не отреагировал, действуя скорее как дисциплинирующий, чем как-то иначе. Я не мог не заметить, насколько большой
Думаю, в этом и был смысл.
Когда моя одежда была спущена до колен, он осторожно положил меня к себе на колени, осмелившись погладить мой голый зад.
Мне показалось странным, что со спущенными до колен штанами я чувствовала себя более голой, чем если бы стояла перед ним полностью голой.
«Теперь это будет больно, но это то, что тебе нужно. Я сделаю двадцать пять сегодня вечером. Это должно быть отличным первым напоминанием. Если нет, я сделаю больше».
Больше? Он что, шутит?
Я не мог вспомнить последнее наказание, которое я получил. У моего отца действительно не было времени, к тому же он предпочитал быть героем-папой. Моя мать была слишком занята своей общественной жизнью и ей было все равно, что я делаю, пока я не спалил ее любимый дом. Но в основном я был хорошим ребенком. Конечно, были мелочи. Я не был идеальным и имел очень едкий рот. Все мои учителя говорили мне это.
Но жесткая порка? Я был сражен.
Когда он опустил свою большую руку, я честно думал, что умру. Я знаю, что я ахнул. Может быть, я закричал. Как бы то ни было, я был совершенно ошеломлен, извиваясь до такой степени, что я чуть не упал с его колен.
Он зарычал. Серьёзно? И дернул меня обратно к себе на колени. И примерно на десять секунд я оказался в моменте, когда всё время остановилось.
Порка была ясным напоминанием о том, как я молода и что я была в доме Николая, вынужденная следовать его правилам. Но его очень твердый, пульсирующий член сказал мне кое-что еще.
Он был чисто мужского пола.
Я была полностью женского пола.
И запретная тема ничего не значила.
«Оставайся на месте», — сказал он своим обычным глубоким, властным голосом, обхватив меня за талию одной мускулистой рукой. Я мог двигаться сколько угодно. Я никуда не собирался идти. «Или мне придется начать все сначала».
«Нет. Нет!» Он быстро опустил руку, двигаясь от одной стороны моего и без того чувствительного и ноющего зада к другой. Я мог сказать, что я был полностью красным, пытаясь удержать свой разум и свою решимость вместе.
Однако этот человек был прав в том, что раунд дисциплины заставил меня забыть о том, что произошло, по крайней мере, до определенной степени. Я медленно восстанавливал способность дышать, мои ноющие мышцы были менее напряжены, чем раньше. Как это было возможно?
Еще четыре жестоких удара, и он вздохнул. «Ты хорошая девочка. Я чувствую это. Я просто не понимаю, почему ты убежала».
Я попытался поднять голову, борясь с волосами на лице. «Ты не представляешь, как он посмотрел на меня, с такой ухмылкой на лице, словно он знал что-то, чего не знал я. Как будто воплощался в жизнь какой-то огромный план. Это было жутко и пугающе, и я потерял самообладание».