Бремя страстей

Джексон Лайза

— Эй, ты не могла бы зайти на минутку?

— Секунду,— откликнулась Кэссиди, наки­дывая любимую рубашку.

— Мне нужна твоя помощь.

— Неужели?

— Эй, послушай…

Кэссиди босиком поспешила в комнату Энджи. Ее сестра сидела на подоконнике, вы­тянув руки с растопыренными пальцами, что­бы быстрее подсох на ногтях лак абрикосо­вого цвета.

Она тоже была почти раздета: на ней ос­тавались лишь лифчик и трусики-бикини. Ее загорелая кожа отливала бронзой, полные гру­ди с трудом умещались в чашечках красного шелкового лифчика.

— Привет. Я бы не стала просить тебя, Кэссиди, но мне нужно выходить и… Ну, сло­вом, твоя мать

не настолько хорошо относится ко мне, чтобы уложить мне волосы.

— Ну что ты, она хорошо к тебе относит­ся…— Но пронзительный взгляд Энджи сделал ненужной дальнейшую ложь.

— Мы обе прекрасно знаем, что она меня терпеть не может, впрочем, это неважно. Я и не прошу ее заниматься моей прической.— Осторожно, чтобы не испортить маникюр, она спрыгнула с подоконника и прошла через ком­нату к туалетному столику, встретившись со взглядом Кэссиди в зеркале.— Разумеется, это не твоя обязанность, но, может быть, ты окажешь любезность и заплетешь мне волосы во французскую косичку. Мы собираемся в город с Фелисити.

— Боюсь, мне трудно будет тебе уго­дить.— Кэссиди постаралась уклониться.

— Ну, пожалуйста! Я бы не стала тебя просить, но мне без тебя просто не обойтись.

Энджи капризно надула губки, и Кэссиди со вздохом пересекла комнату, выдержанную в розовом и белом тонах. Кружевные занавес­ки по цвету сочетались с балдахином над кро­ватью в античном стиле, а подушки в вышитых наволочках были разбросаны на шелковом по­крывале одного тона со шторами. На стене висел портрет Энджи с ее матерью Лукрецией. Годовалая Энджи в розовом платьице сидела на материнском колене. Она была очарова­тельной крошкой с каштановыми кудряшками и голубыми глазами. Лукреция, которой на портрете было чуть больше двадцати, выгля­дела безусловно красивой и яркой женщи­ной — с такими же волосами и глазами, как у дочери. Портрет много лет провисел в отцовском кабинете, но в конце концов Дена устро­ила перестановку, и его вынесли. Энджи, невзи­рая на протесты мачехи, немедленно потребо­вала повесить его у себя в комнате на самом видном месте.

Энджи была права: Дена никогда не люби­ла падчерицу, которая до отвращения напоми­нала ей первую, любимую жену Рекса.

За стеклом книжного шкафа красовалась выставленная напоказ коллекция кукол Энджи, начиная с Чэтти Кейти и Бетси Ветси вплоть до многочисленных Барби во всех видах, кото­рые когда-либо выпускались. Тут были также китайские куклы с застывшими улыбками, тря­пичные куклы с гипсовыми лицами и закрыва­ющимися глазами и даже куклы, которые пла­кали или смеялись в зависимости от настро­ения владелицы. Но куклы Барби были в особом почете у Энджи и гордо стояли впере­ди остальных в своих роскошных бальных пла­тьях, пляжных костюмах, шортах, нарядах для коктейля и туфлях на высоких каблуках. Мно­гие из этих кукол, безусловно, знающие толк в наслаждениях, сопровождались подходящи­ми поклонниками, Кенами, наряженными в смокинги, строгие деловые костюмы или простецкие джинсы, и непременно с дежурной улыбкой на лице, словно они вплотную при­близились к границе собственной мечты.

Кэссиди бросила взгляд на выдающиеся бюсты, узкие талии и длинные ноги кукол. Она всегда ненавидела этих Барби. Да и Кены были ей не по душе.

— Побыстрее, времени у меня в обрез,— нетерпеливо сказала Энджи, разбрасывая во­лосы по плечам.

— Из меня выйдет плохой парикмахер.

— Несомненно, но пора бы тебе научиться быть более женственной…

— Вроде этих?— с усмешкой спросила Кэссиди, указывая взглядом на кукол.

—

У них можно научиться одеваться.

— Думаю, что обойдусь без их советов.— Она погрузила пальцы в копну густых волос Энджи.— Я не уверена, что у меня получится, как ты хочешь…

— А ты представь себе, что перед тобой одна из твоих любимых лошадей и ты запле­таешь ей хвост или гриву.— В глазах Энджи мелькнула ирония.— Знаешь, Кэссиди, лучше заниматься своей внешностью, чем постоянно возиться в конском навозе. Ты довольно хо­рошенькая, и если немного займешься собой… Хочешь, я помогу выбрать помаду, лак и при­ческу?

— Спасибо, но…

— Разве тебе не хочется, чтобы тебя заме­чали мальчики?

— Мне все равно.

— Ну и зря.

— Ты хочешь, чтобы я заплела тебе волосы или нет?

— Ну, разумеется,— раздраженно произ­несла Энджи.— Для этого я тебя и позвала.

— Тогда не приставай. Меня вполне устра­ивает моя внешность.— Это не совсем соот­ветствовало истине, но Кэссиди не намерева­лась соревноваться со своей сестрой или с ка­кой-нибудь пластмассовой куклой.

— Пожалуйста! — обиженно произнесла Энджи. Она закусила губу, оглянулась, собира­ясь что-то сказать, и в ее глазах мелькнула тень — тень отчаяния и одиночества, которую Кэссиди предпочитала не замечать.— Всего лишь хотела дать тебе несколько советов, но если тебе неприятно меня слушать, то просто заплети мне волосы.

Стиснув зубы, Кэссиди взялась за массаж­ную щетку. Пальцы ее работали проворно, и скоро аккуратная коса спадала на спину Энд­жи. Кэссиди украсила ее шелковой лентой.

— Ну вот. Теперь ты мне задолжала одну косу.

— Две,— рассеянно ответила Энджи, обер­нувшись и прикасаясь расческой к голове.— Будем считать, что я должна тебе две, если уж быть честной. Ты выручила меня вчера, по­мнишь?..

Кэссиди невольно прикусила язык.

— Да, верно,— сказала она, испытывая легкое чувство вины.

— Я не шучу. Если бы папа застал меня с Бригом, он бы спустил шкуру с нас обоих.

— Наверняка,— произнесла Кэссиди, вспо­миная волшебные прикосновения рук Брига к собственному телу. Желание мгновенно за­шевелилось в ней, и в первый раз она поняла девушек, которые теряли репутацию и риско­вали всем ради того, чтобы переспать с пар­нем. Она тоже была готова на все ради Брига, хотя понимала, что это глупо. Повернувшись, она внезапно заметила иссиня-черную отметину на теле Энджи. Частично скрытый красным шелком лифчика, синяк был тем не менее за­метен, и Кэссиди завороженно смотрела на него. У нее похолодело все внутри, когда она поняла, что этот след на груди Энджи оставил Бриг.

Кровь отхлынула от лица Кэссиди.

Энджи, видимо, ничего не заметила, про­должая дуть на покрытые свежим лаком ногти, но тут Кэссиди обнаружила второй синеватый след на внутренней стороне ее бедра. Возмож­но, это был просто синяк? Как бы не так! Судя по форме, он оставлен губами Брига в апогее страсти.

Кэссиди, казалось, окаменела, а потом, не говоря ни слова, повернулась и поспешно на­правилась к двери.

— Спасибо тебе,— крикнула ей вдогонку Энджи.

Лучше бы Кэссиди никогда не видела этих красноречивых отметин. Ее даже начало под­ташнивать от волнения. Но с чего она взяла, что засосы оставил Бриг? Энджи встречалась не только с ним. Да, но прошлой ночью она была с Бригом! О Боже, неужели Бриг зани­мался любовью с Энджи, а затем сразу же переключился на нее? Это было отвратитель­но, гадко!.. Кэссиди бросилась в ванную, и ее стошнило над унитазом.