Бремя страстей

Джексон Лайза

— Ты такая сладкая, Кэссиди,— прохри­пел Чейз.— Но мы не можем…

Он не договорил. Волна оргазма захлестну­ла его, и по телу пробежали конвульсии.

Но едва отдышавшись, Чейз недовольно прошептал:

— Тебе вовсе не обязательно было…

— Ш-ш-ш,— прошептала она ему на ухо.— Пришло время, Чейз…

— Но ты же не…

— В другой раз.

В пронзительных голубых глазах Чейза го­рела решимость.

— Перевернись на спину!

— Что?..

— Теперь твоя

очередь.

— Прекрати, давай не будем вести счет,— рассмеялась Кэссиди и потянулась к своему халату.

— Почему бы и нет! — Он до боли сжал ее запястье.

— Чейз, не надо…

Но он был неумолим. Заставив ее лечь на спину и раздвинув ей ноги, он приступил к сво­им действиям. Тело Кэссиди, так долго не знавшее мужской ласки, мгновенно отреагиро­вало на его прикосновения. Она металась на песке, жадно хватая ртом воздух, перед глаза­ми ее понеслись какие-то разноцветные, дико вращающиеся эротические круги.

— Кэссиди, я люб…— Слово неожиданно застряло в его горле.

Она лежала тяжело дыша, с закрытыми глазами и думала лишь об одном: вместе? порознь? О, как бы ей хотелось верить ему, любить его и закрыть глаза на весь остальной мир.

— Удовлетворена? — спросил Чейз голо­сом, лишенным каких-либо эмоций. Сидя ря­дом с ней на песке, он безуспешно пытался застегнуть джинсы. В глазах его мелькнуло сожаление.

— Да, но…

— Ну что, ты именно этого хотела, не так ли? Извини, но ничего другого я не могу пред­ложить тебе.

— Я не понимаю…

Он недобро взглянул на нее.

— Ты хотела соблазнить меня и добилась своего.

— Я?.. Соблазнить тебя?— прошептала она, чувствуя, что слезы обиды готовы брыз­нуть из ее глаз. — Ты сам пришел сюда!

— Но ты ведь ждала этого? Ты рассчи­тывала, что я не смогу долго обходиться без тебя, правда?

— Я лишь хотела…

— Не лги, Кэссиди,— произнес он, под­тягиваясь на костыле и с усмешкой глядя на нее сверху вниз. Его губы, теплые и мягкие всего лишь несколько минут назад, осыпавшие ее поцелуями, слились в узкую, недобрую ли­нию. — Это не пристало тебе.

Очарование утра мигом развеялось.

— Одевайся,— презрительно произнес он, погружая костыль в песок. — А то кто-нибудь еще увидит тебя и захочет подарить больше, чем ты выторговала у меня.

— Ты… бесчувственный, самовлюбленный негодяй! — крикнула она. — Ты думаешь я бы…

— Я не знаю, что и думать, Кэссиди. Пото­му что я давно уже не понимаю тебя.

— Чейз!..

— А ты не понимаешь меня.

Он захромал прочь, а она долго смотрела ему вслед, пока он не скрылся за деревьями.

— Дурак.

Кэссиди поднялась с песка, набросила на себя халат и поплелась к дому. Она испыты­вала нечто большее, чем

гнев, что-то более глубокое и беспокойное, но никак не могла понять, что же это такое.

Глава 20

Вернувшись домой, Кэссиди раздраженно швырнула сумочку на диван и скинула туфли. Она осталась одна. Снова одна. Как и тогда, перед пожаром.

Чейз все эти дни старался держаться по­дальше от нее. Подальше от дома. То он на работе, то у физиотерапевта, то еще где-ни­будь— только не дома. Она уже привыкла к тому, что по утрам он уходит, -когда она еще спит, а возвращается за полночь.

Она чувствовала, что он все больше от­даляется от нее; пыталась вызвать его на от­кровенность, но он отвечал уклончиво— сетовал на то, что много работы, что надо за­ново отстраивать лесопилку. Говорил, что хо­рошо бы перевести туда и контору. И еще много другого: что металлические сушильные шкафы покорежены огнем и их придется ме­нять, что в бухгалтерии сбились с ног, пытаясь свести дебет с кредитом, восстанавливая от­четность, бухгалтерские книги, счета по деби­торской задолженности, копаясь в уцелевших записях, обзванивая товарные склады, компа­нии грузовых перевозок и лесоторговцев… Ра­боты непочатый край, оправдывался он, но она понимала, что он избегает ее, используя для этого любой предлог.

Может, действительно их время уже про­шло?..

По утрам она купалась в бассейне одна, он больше не провожал ее взглядом и уже тем более не сопровождал ее, а если она словно невзначай прикасалась к нему, поспешно от­странялся, предпочитая сохранять дистанцию. Не вспоминал он и о том, что произошло между ними тогда у бассейна, и когда она однажды пыталась заговорить об этом, он рез­ко, на полуслове, оборвал ее, сказав: «Произо­шла ошибка. Не стоит придавать этому боль­шого значения».

Время от времени, однако, он, казалось терял бдительность и тогда представал перед ней совершенно другим человеком — мягким, даже смиренным, который искренне сожалел о случившемся.

Состояние его день ото дня улучшалось. Он самостоятельно ездил в город, к нему верну­лось зрение. Шрамы на лице были еще замет­ны, и кожа еще не зажила, но она-то знала: пройдет немного времени, он окончательно по­правится и никто не удержит его в этом доме. Кэссиди не переставала думать о том, что развод неизбежен…

Болела голова, она выпила две таблетки аспирина, налила себе кофе и вернулась в каби­нет. Что такое семейный ужин, она давно за­была, слишком много вечеров провела она, тщетно дожидаясь хотя бы телефонного звон­ка,— на плите остывала еда и оплывали свечи.