Бремя «Ч»
Шрифт:
Вижу — Элен уловила нужное имя, отбросила остальную шелуху. Она, похоже, обрадовалась нечаянной весточке и сказала:
— Что-то припоминаю… Возможно, я в самом деле видела вас!
— Вынужден перед вами извиниться, — обратился я к господину Крому. — Этой встречи я не требовал. Просто сказал однажды господину Карлу, что знаю вашу супругу. Вот и все.
Господин Кром разочарованно прокашлялся.
— Ну что ж… Надеюсь, вы остались довольны.
— Вполне, господин Кром.
— Только прошу об одном. Мы живем тихо, уединенно, никого
— Хорошо, господин Кром.
На этом свидание закончилось. Я боялся лишний раз взглянуть на Элен. И только прощаясь, имел возможность открыто прочитать в ее глазах благодарность.
Господин Кром любезно распорядился подвезти меня к месту службы на своем авто, и я таким образом быстро достиг карловского кабинета.
Карл с нетерпением поджидал меня.
— Ну, как? — сразу заинтересовался он. — Доволен?
Я неопределенно пожал плечами.
— Знаю, — сказал Карл. — Разговора не получилось. Оно и понятно — в присутствии ревнивого, грозного супруга! Однако ловко ты выкрутился. Понаплел всяких друзей, прикинулся простаком… Большие артистические способности! Я даже подумал: не ввести ли тебя в сериал?
Я молчал, разглядывая сверкающие корешки многотомных сочинений. Карл, не дождавшись ответа, с чувством предложил:
— О друзьях своих ты еще расскажешь, притом подробно. А сейчас нужно прислушаться к советам господина Крома. Не следует врываться в мирную обитель и вносить переполох. Хочешь знать, чем закончилось твое любовное свидание? Изволь.
Карл опустил руку под стол. Что-то щелкнуло, зазвучал натужный, с характерной сипотой голос господина Крома:
«…и тысяча самых искусных, самых сладких слов не поможет! Нет, я не могу забыть плотоядный блеск твоих бесстыжих глаз. Провалиться бы сквозь землю, только бы не знать позора!
— Не пойму, — послышался дрожащий голос Элен, — в чем я перед вами виновата? С этим молодых человеком, которого вы сами привели, у меня ничегошеньки не было! Ни встреч, ни свиданий, ну ничего, ничего!
— Откуси и выплюнь язык, низвергающий ложь! — взвизгнул господин Кром. — И за какие грехи приходится терпеть страшное унижение!
— Очень вас прошу, оставьте подозрения. В конце концов, пожалейте меня. Изо дня в день — одно и то же!
— Да, да, одно и то же. Но благородные действия мои всего лишь эхо твоих свершенных и не свершенных поступков…
— Нет, я не вынесу, уйду! До смерти надоело…
— Опять помышляешь не о том, чтобы смирить себя, а таишь в душе новую гадость. Уйти? Попробуй, посмотрим, что из этого выйдет.
— Не пугайте, господин Кром! Я вас не боюсь. И если задумаю уйти — никто не удержит.
— Хочу дать совет, — захихикал господин Кром. — Позови на помощь своего дружка! Вдвоем бежать веселее.
— И позвала бы, — с отчаянием ответила Элен. — Если бы знала, где искать…»
Карл торопливо выключил тайное устройство, с укоризной сказал:
— Видишь,
Конвейер заработал. Я сочинял выступления, обогащая их из литературной практики Карла Великого. Ри относила листки и сразу же возвращалась.
За окном давно стемнело, и последнюю, двадцатую страницу, я отдал ей в десять минут одиннадцатого.
— Можете идти домой, — наконец сказала она, в последний раз окатив меня густым ароматом духов. — Протокол передам сама. Таково распоряжение.
Тем лучше! Кто-то заплакал бы, только не я!
Я торопливо сбежал по ступенькам вниз и почувствовал, как все во мне притупилось. Даже домой я не спешил.
Вдоль чугунной ограды парка проплыла знакомая шляпа. Давненько не было «хвоста»! А может быть, не замечал?
Молодой неяркий месяц откровенно усмехался: «До какой жизни ты дошел, Человек! Разве это твое настоящее дело? Почему ты смирился, не протестуешь? А может быть, тебе нравится постыдное для человека звание холуя?»
Нет, не нравится звание холуя. Не нравится унижение. Да и многое другое не нравится. Я молчу не потому, что согласен, а потому, что не понимаю чего-то важного…
«Поймешь ли, — кривится месяц. — Вот погоди, загонит тебя Карл в стеклянную гробницу, попадешь в Иносферу!»
«В Иносферу? Разве я думал о ней?…»
В какую-то секунду ощутил себя на дне гигантской чернильницы… Мне захотелось что есть силы крикнуть: «Месяц, дружище, помоги! В этой темени я задыхаюсь!..»
Месяц спрятался за верхушками деревьев, не желая со мной разговаривать. Что ж, он прав, с такими, как я, так и поступают…
Около моего дома опять мелькнула шляпа. Не слишком ли часто? Видимо, Карл распорядился усилить наблюдение за Чеком. Ну, конечно, я же дал повод!..
Во дворе было хмуро, темно. Месяц скупо освещал лишь полоску земли перед крыльцом. В саду, как черные пантеры, настороженно лежали длинные тени. Дальше, в глубине сада, скопилась непроглядная темнота и по самую крышу затопила флигелек.
В дом пока не пойду, решил я. Наверняка, телефонным звонком меня караулит Карл.
По дорожке направился в сад.
Домик, наконец, засветлел, смутные части его проступали все рельефней, и даже стал заметен матовый блеск черепицы. Темнота уползла под кусты, и я удивился: не так уж и темно, как виделось со стороны. Месяц, оказывается, сквозь ветви заглядывал и сюда, но не хотел светить ярко, приглядывался и прислушивался.
Я сразу заметил: дверь во флигелек была приоткрыта, металлическая ручка призывно блестела — не теряйся, входи! А что там делать — одному, в пустой комнате!