Бремя «Ч»
Шрифт:
Деловой мир горячо зааплодировал. Карл скромно опустился в кресло и, дождавшись тишины, объявил:
— Заседание продолжается! Представитель химического концерна хочет поделиться мнением.
Химический босс оказался совсем невзрачным — с белесыми бакенбардами и маленькими серыми глазками. Немного смешон, но все сразу признали: дело свое знает вдоль и поперек. Он также попросил финансовой помощи.
— Разумеется, поможем, — бодро отозвался Карл. — Особенно тем, у кого кошельки опустели. — Он поднял руку, требуя тишины. — А теперь, господа, перед вами
Бо выбрался из толпы, приблизился к Карлу и повернулся лицом в зал.
— Мы все знаем, — с пафосом начал Бо, — что три года назад была учреждена премия имени Людовика Крома. Кстати, родной брат Людовика Крома, известный банкир, присутствует сегодня здесь, на этом важном заседании! — Бо устремил на господина Крома преданный взгляд и захлопал в ладоши. Карл поддержал его, и все в едином порыве зарукоплескали.
— Премия имени Людовика Крома, — продолжал Бо по знаку Карла, — уже вручена некоторым деятелям науки. Но этой величайшей награды не имеет ни один писатель! А ведь рядом с нами живет и создает бессмертные произведения талантливый литератор. Вы его хорошо знаете — это наш многоуважаемый господин Карл!
Бо зааплодировал, и его немедленно поддержали.
— Разрешите, господа, — продолжал Бо, — считать ваши аплодисменты одобрением кандидатуры господина Карла!
Овации смолкли, поднялся Карл.
— Спасибо, господа, — произнес он растроганно. — Я не полагал, что мои скромные труды могут иметь столь большой общественный интерес! Спасибо, господин Кром, за доверие и поддержку! Считаю, что не стоит тратить драгоценное время на выступления и подсчет голосов. И так все ясно, дело за протоколом. Впрочем, будем демократичными до конца. Может быть, кто-то желает высказаться против? Пожалуйста!
Желающих не нашлось. Патетически прозвучало заключительное слово растроганного творца, и присутствующие поднялись, чтобы выйти. Но прежде чем покинуть зал, каждый счел нужным лично поздравить господина Карла с присуждением премии. Образовалась внушительная очередь, которую замыкал господин Кром — высокий, сухой, почти лысый старик. Он терпеливо дождался радостной минуты, долго тряс Карлу руку, а потом что-то ему шепнул. Карл нашел глазами меня и поманил пальцем.
— Тот самый Чек, о котором я говорил, — вежливо сказал господину Крому Карл, кивнув на меня. И мне: — Многоуважаемый господин Кром.
— Оч-чень приятно, — сказал старик. Говорил он очень уж тихо.
— Значит, вы имеете честь быть знакомым с моей супругой?
— О, да, — бодро ответил я. — По колледжу.
— И вы, конечно, — господин Кром не спускал с меня ледяных глаз, — хотели бы с Элен увидеться?
— При случае неплохо бы.
— Сделайте одолжение! — восторженно прошуршал господин Кром. — Надеюсь, ваш шеф, — обратился он к Карлу, — отпустит вас на некоторое время?
— Прямо сейчас? — удивился Карл.
— Не люблю откладывать в долгий ящик. — Господин Кром уставился на меня и нетерпеливо переступал с ноги на ногу. — Ну, едем?
— Не
Господин Кром заторопился к выходу. Я за ним, Карла сразу же окружили сотрудники, на глазах Бо я заметил слезы умиления…
Легковое авто быстро доставило нас на улицу Карла Великого, двадцать. С тех пор, как мы покинули зал заседаний, господин Кром не произнес ни слова. Молча, в сопровождении угрюмого слуги, мы прошли в его пятиэтажный особняк.
В вестибюле господин Кром замешкался — куда же меня вести?
— Высоко подниматься не будем, — наконец решил он. — Для такого серьезного свидания сгодится и первый этаж…
Он свернул в коридор налево и плечом толкнул первую же дверь. Старуха, которая находилась здесь, от неожиданности вскрикнула и уронила на пол шитье — кусок холстины. В руке остро сверкнула игла.
— Позови-ка Элен, — распорядился господин Кром. — А сама погуляй. Да не вздумай сказать, что я не один.
— Слушаюсь… — испуганно произнесла старуха и неуклюже заторопилась из комнаты.
Господин Кром показал пальцем на обшарпанный стул.
— Садитесь!
Второй стул о собственноручно перенес от окна к столу, но не сел.
— Я, так и быть, постою, — усмехнулся он.
Комнату, в которой я оказался, судя по всему, занимала прислуга. В углу неказисто топорщился ободранный шкаф, в который упиралась узкая железная кровать. Окно затемняла выцветшая занавеска. Все очень напоминало комнату во флигеле на моей «вилле». Кстати, и здесь на столе отсвечивала начищенными боками керосиновая лампа.
Молчание становилось все более тягостным. Господин Кром скрестил руки на груди и, то и дело хмыкая, терпеливо ждал.
Дверь, наконец, приоткрылась, и женский голос спросил:
— Можно?…
— Что за блажь! — возвысил голос господин Кром. — В собственном доме спрашиваешь разрешение!
Вошла женщина, темноволосая, кареглазая, небольшого роста. Черная шаль, наброшенная на плечи, подчеркивала на лице тени, и я впервые не мог определить ее возраст. Неужели передо мной Элен?
— Садись, — проскрипел господин Кром.
Женщина послушно села.
— Узнаешь этого человека?
— Нет, — покачала головой женщина.
— А этот молодой человек рвался увидеться с тобой, даже добился свидания!
Элен долгим добрым взглядом посмотрела на меня.
— Нет, не знаю, — вздохнула она.
— Вот как? — оторопел господин Кром. — Тогда как все это понять? — вопрос относился ко мне.
— Госпожа Элен, естественно, меня не помнит, — стал объяснять я. — Мы действительно ни разу не встречались. Но я дружил с коллегами госпожи Элен. Они с восторгом отзывались о ее лингвистических способностях. О, я до сих пор поддерживаю старые ученические связи. Ник постоянно мне пишет. С Робом, — я сделал паузу, — иногда встречаюсь… А Сюзи, на которой чуть не женился, шлет мне поздравительные открытки…