Брэдбери
Шрифт:
1959 год. Сразу шесть американских спутников ведут успешные сеансы телевещания, а советские космические аппараты достигают поверхности Луны. Более того, в СССР запущен первый искусственный спутник Солнца…
1960 год. В США появились твердотопливные баллистические ракеты, первые спутники навигации и раннего предупреждения, а в СССР создан Центр подготовки космонавтов. Собаки Белка и Стрелка стали первыми живыми существами, побывавшими в космосе и вернувшимися на Землю…
1961 год. 12 апреля первый землянин — Юрий Гагарин (1934-1968) совершил полет в космос…
1962 год. 20 февраля
А дальше — рабочие будни с приставкой «первый»:
…первый запуск космического аппарата с космодрома Капустин Яр;
…первая телевизионная съемка Земли из космоса;
…первый совместный полет двух космических кораблей;
…первый маневрирующий космический аппарат;
…первый многоместный космический корабль;
…первый спутник, способный засечь точку ядерного взрыва;
…наконец, 18 марта 1965 года советский космонавт Алексей Леонов впервые в истории человечества вышел в скафандре из корабля в открытый космос, а 4 июня ту же операцию повторил его американский коллега — астронавт Эдвард Уайт…
Рей Брэдбери зачарован успехами науки и техники.
И не он один. Самые разные писатели увлечены происходящим.
Даже такой, казалось бы, консервативный поэт, как Роберт Фрост (1874-1963), лауреат нескольких Пулитцеровских премий, откликается на происходящее стихами, так и названными — «Научная Фантастика».
Судьба меня не минует — Соседи запротестуют, Что я не мчусь опрометчиво, Как прочее человечество. Пока еще терпят многие, Что с веком иду не в ногу я, Что по жизни пешком следую, Философской занят беседою. Смотрят собратья милые, Как медленно делаю милю я, Насмехаются над коллегой, Зовут меня Старой Телегой. Знаю цену я этим ребятам: Их бог — всемогущий атом, Наука для них, что Библия, Все они фанатики гиблые. И я им — досада, докука — Хожу не со скоростью звука, С атомом силой не меряюсь, Вообще я хуже, чем ересь. И меня сошлют непреклонные В исправительную колонию, А чтоб исправить вдвойне, Учредят ее на Луне. С жестянкой сгущенного воздуха Я готов к освоению космоса, Готов для науки безропотно Свинкою стать подопытной. Но сначала пускай Америка Запустит туда бездельника, Чтоб определить, когда там Луну объявят штатом. 120120
Фрост Р. Научная фантастика / Пер. А. Сергеева // Фрост Р. Из девяти
В эти же годы начинается для Брэдбери эпоха театра.
Продюсер П. Грегори (P. Gregory) и актер Чарлз Лаутон (Ch. Laughton) предложили Рею написать инсценировку — по повести «451° по Фаренгейту». Брэдбери согласился. Он работал с энтузиазмом, горел, как никогда. Работая, даже произносил фразы вслух, пытался представить, как они прозвучат в исполнении того или иного актера.
Но прочитав написанное, Грегори и Лаутон отвергли работу.
— Почему? — удивился писатель.
— Да потому, что ты написал сплошные диалоги.
— Но это же не роман. На сцене люди разговаривают.
— Да, разговаривают. Но они еще действуют! А ты выбросил всю прекрасную словесную ткань своей повести, все свои эпитеты и описания. Для театра одних диалогов мало, Рей!
Брэдбери запомнил это.
Работая над инсценировками рассказов «Первая ночь на Великий пост» («The First Night of Lent») и «Гимнические спринтеры» («The Anthem Sprinters»), он помнил замечания Грегори и Лаутона.
И это многое изменило.
В 1959 году продюсер Сай Гомберг (Sy Gomberg) стал приглашать Рея Брэдбери к себе домой — для чтения театральных опытов, и Рей заслужил похвалу. А в Голливуде известный актер Уитмор прекрасно сыграл роль в инсценировке его рассказа «Лужайка» («The Meadow»). Затем в театре «Люсиль Болл» («Lucille Ball») успешно прошла читка рассказа «Пешеход». С помощью опытного актера Чарлза Смита (Charles Smith) «Пешеход» был поставлен на сцене. В паре все с тем же Чарлзом Смитом Брэдбери поставил ту же свою инсценировку и в театре «Desilu». Наконец, в 1964 году он заключил со Смитом договор об открытии театра «Coronet». В программу нового театра входили инсценировки, сделанные Реем Брэдбери по рассказам «Вельд» («The Veldt»), «Пешеход» («The Pedestrian») и «Чикагская бездна» («То the Chicago Abyss»)…
На Рождество 1964 года в одном из супермаркетов Лос-Анджелеса Брэдбери случайно встретил Уолта Диснея (1901-1966). Он всегда считал Диснея выдающимся человеком, потрясающим мастером и безгранично восхищался его умом и воображением. Еще мальчиком Рей бегал на все сеансы знаменитого «Танца скелетов» («The Skeleton Dance»), а в 1940 году вместе с любимой тетей Невой много раз смотрел фильм «Фантазия» («Fantasia»).
Дисней тоже узнал Брэдбери.
— Я знаю ваши книги, — сказал он.
Брэдбери ответил:
— Благодарю Бога.
— За что это вы его благодарите? — удивился Дисней.
— За то, что у меня появилась возможность пригласить вас на ланч.
Дисней улыбнулся:
— Завтра? — И деловито добавил: — Тогда — у меня.
На следующий день Брэдбери пришел в офис Диснея.
Секретарша сразу предупредила Рея: на встречу выделен ровно час.
Даже суп и сэндвичи Брэдбери и Диснею подали прямо в рабочий кабинет.
Говорили о кино, о театре, сожалели о том, что после Всемирной выставки 1964 года все замечательные постройки снесены — архитектура будущего опять превратилась в мираж. Возможно, что именно в том разговоре у Диснея впервые промелькнула мысль о будущем его «Экспериментальном сообществе: Прототип Завтра» («Experimental Prototype Community of Tomorrow — EPCOT»). Когда Рей собрался уходить, довольный Дисней остановил его: «Подождите, я вам кое-что покажу». И повел писателя в огромную мастерскую. Там среди всяческих механических и сказочных чудес Брэдбери увидел робота, идеально похожего на Авраама Линкольна. Он даже слова произносил как настоящий Линкольн.