Бред Тьюринга

Сольдан Эдмундо Пас

Рамирес-Грэм рассеянно пишет цифры и формулы на полях документов, которые он просматривает, – нескончаемый лабиринт кодов. Он тщетно пытается найти какой-нибудь заслуживающий внимания эпизод. И опять возвращается мыслями к Кандинскому. Да, ребята из "Сопротивления" делают свою работу профессионально. Кандинский окружил себя способными людьми. Ирония судьбы: вот уже год, как Рамирес-Грэм приехал в Рио-Фугитиво с самомнением настоящего эксперта Агентства национальной безопасности (АНБ), для которого работа в Тайной палате казалась детской игрой. А теперь ему не дает покоя какой-то хакер из страны третьего мира.

Да, не следовало так увлекаться бюрократической работой, отвлекавшей его от ежедневной практики по теории чисел и алгоритмов криптологии.

Рамирес-Грэм родился в Арлингтоне, штат Виргиния. Его отец, иммигрант из высокогорной деревни в Кочабамбе, женился

на американке из Канзаса, преподавательнице математики в государственной школе. Отцу удалось преуспеть в должности администратора креольского ресторана, однако он и не подумал регистрировать сына в боливийском консульстве. Не прошло и недели со дня рождения маленького Рамиреса, как по почте пришла его карточка социального страхования, делающая его полноправным гражданином Соединенных Штатов. Самому отцу стоило больших усилий добиться того, чтобы стать членом американского общества. Рамирес-Грэм просто дал себе труд родиться на территории США.

Дома он овладел испанским и говорил на нем очень хорошо, не считая небольшой путаницы с сослагательным наклонением. Однако у него сохранился англосаксонский акцент, особенно в произношении "л" и "р". В детстве и юношестве он несколько раз побывал в Боливии; ему нравилось тамошнее общественное устройство, многочисленные родственники, бесконечные праздники. Это была страна-каникулы, но ему никогда не приходило в голову поселиться там. Никогда до приема в посольстве Боливии в Вашингтоне он не был знаком с вице-президентом. На приеме чествовали молодые дарования, и Рамирес-Грэм был приглашен как эксперт по криптографическим системам АНБ. Его работа считалась секретной; так и было, пока новый шеф не захотел связаться со средствами массовой информации и не всплыли некоторые сведения. Утечка информации была немедленно приостановлена, ведь АНБ – серьезная организация, финансирование которой осуществляется из госбюджета, а такие сведения – не для широкой публики.

На том приеме вице-президент спросил его между делом, не хотел бы Рамирес-Грэм занять пост руководителя Тайной палаты? Рамирес-Грэм чуть не рассмеялся: название "Тайная палата" показалось ему чем-то из глубокой древности.

На тот момент он ничего толком не знал о боливийской Тайной палате: ни о ее годовом бюджете, ни о штате сотрудников, хотя подозревал, что их в его подчинении будет предостаточно. И тогда он спросил себя: чем лучше быть – головой крысы или хвостом льва?

Вице-президент объяснил ему: "Тайная палата была создана во времена угрозы национальной безопасности, в 1970-е годы. Президент Монтенегро (а именно он отдавал приказ о ее создании) заметил, что в последние годы ТП несколько устарела, и возложил на меня миссию обновить ее для нового века. Думаю, в наше время главной угрозой госбезопасности можно назвать кибертерроризм. Да, и в Боливии тоже, поверьте. Когда я так говорю, может показаться, что я полностью ориентирован на современность, однако предполагается решать как проблемы настоящего, так и прошлого и будущего. Правительство, общественные организации и частные фирмы попадают во все большую зависимость от компьютеров. Не говоря уже об аэропортах, банках, телефонных станциях… Мы редко задумываемся над этим, хотя в безопасности этих систем нельзя быть уверенными и на сотую доля процента. Вот так-то".

Эти слова были большим искушением для Рамиреса-Грэма. Он сразу представил себя на посту, жизненно важном для нации.

– От подобного предложения я не в силах отказаться, – неожиданно произнес он, не задумываясь о последствиях сказанного. – Однако мне известно, что посты государственной важности могут занимать только граждане страны.

– Я сделаю вас боливийцем за пять минут.

И через каких-то десять дней экспресс-почтой были присланы его новый паспорт, водительские права и свидетельство о рождении в Кочабамбе; он только подивился той непринужденности, с которой решались столь важные проблемы на его второй родине. В тот же день позвонил вице-президент, и он уже не смог отказаться…

Рамирес-Грэм пьет кофе и вспоминает первые дни своей службы в Тайной палате. Он последними словами проклинал свое слишком поспешно принятое решение. По наивности он явился сюда с руководством по математике в руках, думая, что у него будет время заниматься программированием. Но это оказалось просто невозможно.

А Рио-Фугитиво… Что бы сказала Светлана? Он порвал отношения с ней, но в ящике стола до сих пор хранится ее фото: черные вьющиеся волосы, впалые щеки, алые губы, которые, кажется, вот-вот изменят свой строгий изгиб и сольются с твоими в жарком поцелуе… Не проходило и дня, чтобы он не послал

ей электронного письма или не позвонил, – никакого ответа. Они встречались десять месяцев до того самого дня, когда она сказала, что беременна; он тогда разинул рот, удивленно поднял брови и произнес фразу, в которой не переставал раскаиваться с тех пор: я еще не готов иметь ребенка. Светлана, рассерженная и оскорбленная, убежала тогда из его офиса, а на следующий день он узнал от ее сестры, что Светлана в больнице, она только что потеряла ребенка. Сестра сказала, что в этом нет его вины, просто Светлана неосторожно вела машину по дороге из его конторы и столкнулась с такси; однако Рамирес-Грэм не мог не чувствовать себя виноватым, и это чувство только возросло от того, что Светлана не захотела принять его ни в больнице, ни позже, в доме сестры.

Все это случилось как раз в те дни, когда он получил предложение вице-президента. Он еще подумал тогда, что, возможно, лучше остаться и попытаться заслужить прощение Светланы. Но гордость помешала ему поступить так, и он на два года уехал, чтобы возглавить Тайную палату.

Он наблюдает за усыпляющим движением скалярий в аквариуме. Суета и беготня, приливы и отливы… Временами кажется, что именно его уход из AHB привел к тому, что сейчас он бессилен перед ходом событий. Агентство, игравшее такую важную роль во времена холодной войны, сейчас потихоньку теряет контроль над ситуацией, пасуя перед новыми, практически неуязвимыми системами кодировки данных. Да, по-прежнему перехватывается огромное количество секретных сообщений (примерно два миллиона в час), но с каждым разом становится все труднее расшифровать их. По идее, Рамирес-Грэм не должен особо волноваться по этому поводу; его обязанность, прежде всего, усовершенствование систем безопасности, а в настоящее время криптографы существенно опережают криптоаналитиков. Но он беспокоится, поскольку потеря престижа АН Б означает и потерю его собственного престижа. Предложение вице-президента застало его в момент депрессии. Возможно, он принял это предложение из чувства противоречия, с тайной надеждой вновь вернуться в АНБ уже со свежими силами.

Не прошло и года со времени его приезда в Боливию, как события стали принимать все более скверный оборот. За несколько дней до взрывов во Всемирном торговом центре АНБ перехватило множество тревожных сообщений Аль-Каиды. в которых говорилось об атаке, какой еще свет не видывал. Однако эти сообщения не были вовремя расшифрованы. Такое случалось и раньше. Но никогда последствия промедления не были столь ужасны, как в этот раз, 11 сентября 2001 года.

Пожалуй. Ему вдруг представилась гостиная его нового дома. Украшенная разноцветными шариками. Заполненная многочисленными игрушками… Гостиная эта была пуста, и некому было играть там; кого он хотел обмануть, приобретая все это великолепие?

Что-то сейчас поделывает Светлана? Такая худенькая. Ему нравилось целовать ее ребра… Ее необъятная коллекция обуви… Страсть к модным каталогам, постоянная готовность радоваться пакетам, доставленным посыльными из модных магазинов. Ее привычка завладевать по ночам всей кроватью, так что тебе негде было пристроиться. Он скучает по их квартирке на 27-й авеню Джорджтауна, в десяти минутах ходьбы от центра. По ее кошкам, которые клубочками свертывались у ног, когда он устраивался на оранжевом набивном пуфике посмотреть телевизор… Что он делает в этой далекой стране, где обычаи так не похожи на обычаи его родины? Отец приложил много усилий, чтобы привить ему любовь и уважение к латиноамериканской культуре, к их общим корням. И преуспел в этом: Рамиресу-Грэму интересно следить за непрекращающимися злоключениями этой страны, проводить в Кочабамбе каникулы (все его родственники уже давно перебрались сюда), но постоянно жить в Боливии – это совсем другое дело.

Когда он приехал сюда, то в первые же дни испытал желание немедленно вернуться. Альберт, создатель Тайной палаты, проделал огромную работу при мизерном бюджете. И все же это было так далеко от Крипто-Сити (это громадный комплекс в здании АНБ в Форт-Миде). Здешним компьютерам уже более пяти лет, их память и скорость не соответствуют требованиям нового столетия. Возможности систем связи крайне ограничены, то же самое можно сказать о системах мониторинга разговоров и систем распознавания кодов. Нет даже автоматического переводчика с кечуа и аймара на испанский язык – и это в стране, жители которой говорят на всех трех языках! Разве индейцы не прибегают к конспирации? Или все заговоры осуществляются на испанском? А этот допотопный компьютер "Cray"… Рамирес-Грэм остался здесь только потому, что вице-президент пообещал оборудовать Тайную палату по последнему слову техники.