Братва
Шрифт:
– Кажется, ты полностью уяснил фатальность ситуации, – с удовлетворением отметил я, снова надевая куртку. – Так что решай сам и добровольно. Стоит ли милую малышку делать вдовой сразу после свадьбы? Неинтеллигентно как-то...
Подойдя к двери, я обернулся:
– И еще! Не советую, земляк, про нас Мариночке говорить. Она может подумать, что ты просто-напросто испугался... Спокойно, по-доброму расстаньтесь. Удачи в обувных махинациях!
Весь обратный путь до Екатеринбурга я мирно продремал на заднем сиденье «волжанки».
Проснулся с чувством какого-то дискомфорта. И сразу понял, в чем дело. Из прихожей доносился богатырский храп телохранителей. Вот любопытный момент – чем ближе человек к животному, тем естественней в своих проявлениях. Нахальные звуки из прихожей – наглядное тому подтверждение. И одновременно опровержение народной пословицы, гласящей: «Нечистая совесть спать не дает». Цыпины костоломы все поголовно мечены кровью, но бессонницей почему-то вот не страдают.
По пути в ванную заглянул на балкон. Надувной матрац был пуст. Неугомонный Цыпа уже успел куда-то слинять.
После контрастного душа тело мое окончательно скинуло с себя сонную вялость и было снова готово верой и правдой служить своему хозяину.
Решив поощрить любимый организм, я разбил в сковородку на пару яиц больше, чем обычно. А на бутерброд с маслом положил не сыр, а щедро-толстый слой красной зернистой икры.
Я в общем-то не любитель деликатесов, отношусь к ним равнодушно. Икры же держу в холодильнике изрядный запасец исключительно для проглота Цыпы. Он ее прямо обожает – голодное детство, наверно, сказывается.
Так как храп вдруг резко прекратился, я понял, что вернулся Цыпленок и сразу навел благоприятный порядок в рядах своих подопечных. Надеюсь, он не переборщил в усердии и не нанес заметного ущерба здоровью беспечных охранников.
– Евген, я твоими ключами воспользовался, чтоб не шуметь, – сказал соратник, жизнерадостно ухмыляясь. – Возвращаю в целости и сохранности.
– Ты где шлялся в такую рань?
– Михалыч, уже час дня! А отлучался чисто по своей служебной надобности. Не нравится мне твоя новая пассия – организовал за ней наблюдение, да и в подноготной Вики не худо бы хорошенько покопаться.
– У тебя какая-то болезненная страсть – видеть вокруг сплошную измену и интриги, – посетовал я. – Чем тебе малышка не угодила? Не тем ли, что явно предпочла меня? Это лишь указывает на ее тонкий аристократический вкус.
– Думай как хочешь, – нахохлился обидчивый телохранитель. – Но я отвечаю за твою безопасность, и уж позволь делать мне то, что я считаю необходимым.
– Да ради Бога! – не стал я зря нервировать верного соратника и переменил тему. – А что это у тебя за подозрительный пакет? На бомбу чем-то смахивает. Из кинофильма «Крестный отец».
Самодовольная улыбка Цыпы была такой, словно он старался представить
– Ты что, в рекламные агенты зубной пасты заделался? – невинно поинтересовался я. – Или роль аллигатора репетируешь?
Но не так-то легко сбить Цыпленка с панталыку. Он и ухом не повел, давно привыкнув к моим всегдашним приколам по любому поводу.
– Это я для тебя купил! – сообщил соратник, вытаскивая из пластикового пакета высокую картонную коробку, похожую на торт. – Ты же большой любитель растительности всяческой. Глянь, чудо какое! Японское изобретение. Бонсаи эта штуковина зовется.
В коробке оказалось не банальное произведение кулинарного искусства, а миниатюрное деревце в овальном керамическом горшке коричневого цвета.
– Ну и ну! Моя квартира пока еще не кладбище, чтоб сюда всякую искусственную дребедень таскать!
– А вот и промахнулся! – радостно рассмеялся, как мальчишка, Цыпа. – Глянь внимательно – живая вишня! Сакура по-ихнему. Вскоре настоящие красные ягодки проклюнутся! Размером с рисовое зернышко. Гадом буду – не заливаю!
Недоверчиво-тщательно проведя визуальную ревизию, я убедился, что он меня не разыгрывает. Карликовая вишня – в натуре!
Поместил редкостное деревце на камине – пусть радует глаз всем входящим. Любопытно, ягоды у этой сакуры сладкие, или это лишь понты японские, а вкуса никакого?
– Вот и подробная инструкция по уходу, – Цыпа выложил на столик страничку с отпечатанным текстом. – Поливать надо строго кипяченой водой три раза в неделю. Но не из лейки. Следует опускать бонсаи прямо с горшком в воду на две-три минуты. Тут все подробно прописано.
– Ладушки! – Я аккуратно сложил листочек и спрятал в бумажник, как некий важный документ иль вексель. – Сколько я тебе должен?
– Обижаешь, Монах! Когда ты мне запонки рыжие подогнал, разве я за них платил?
– Хорошо! Благодарю. Я же только для проформы поинтересовался. Какие у нас на сегодня мероприятия намечаются? Нигде не горит?
– Да нет. Ничего срочного. Ежели, понятно, не считать, что за сутки необходимо выцепить вчерашнего снайпера и тех, кто его подослал! Ты еще не просек, какое такое «чужое» они нагло требуют?
– Пока ни одной дельной мысли, – со вздохом признался я. – Если по большому счету – все, что вокруг, принадлежит мне лишь фактически. А теоретически...
– Это слишком сложно! – отмахнулся соратник от моих глубокомысленных изысканий. – Тут все наверняка проще пареной репы. Нужно лишь повнимательней приглядеться и пораскинуть мозгами.
– Большое видится на расстоянии, – выдал я последний философский заряд и попытался пораскинуть мозгами в нужном направлении. – По ходу, без поллитры не разобраться!
Цыпа осуждающе покачал белобрысой головой, но без базара принес из холодильника вазочку с мандаринами и налил мне полную рюмку коньяку.