Братство кольца

Толкин Джон Рональд Руэл

Зачарованный этим взглядом и чистыми звуками эльфийской песни, сливавшимися в самоцветный водопад с дивной музыкой, Фродо стоял на пороге, не в силах пошевелиться.

– Пойдем! – Бильбо потянул его за рукав. – Это «Песня к Элберет». Потом пойдут другие песни Благословенного Края, а потом еще раз, все сначала. Идем же!

Он привел Фродо к себе в комнату. Окна ее выходили в сад, а дальше раскинулась в ночи спящая пойма Бруинена. Они сидели у окна, глядели на звезды над зубчатой стеной леса по дальним холмам и негромко разговаривали. Теперь их не занимали больше ни мелочи Хоббитона, ни обступившие со всех сторон опасности, а только эльфы, звезды, деревья и леса, уходившие к осени в своем торжественном

и печальном убранстве.

Через некоторое время в дверь постучали.

– Прощения просим, – сказал Сэм, просовывая голову в комнату, – я подумал, не нужно ли вам чего?

– Да уж и ты меня прости, Сэм, – ответил Бильбо, – я и сам знаю, твоему хозяину спать пора.

– Ну, вроде бы как там Совет завтра спозаранку, я слыхал, – смутился Сэм, – а он ведь сегодня первый раз встал-то.

– Правильно, – рассмеялся Бильбо. – Можешь сбегать, сказать Гэндальфу, мол, сейчас спать идут. Доброй ночи, Фродо! Я рад увидеть тебя снова. Все-таки для хорошего настоящего разговора лучше хоббитов народа не придумаешь. Я, наверное, старым становлюсь, вот гадаю все: доведется ли увидеть, чем кончатся твои главы этой истории. Доброй ночи! Я прогуляюсь, пожалуй, погляжу еще на звезды, на сияние Элберет. Спи хорошо!

Глава II. СОВЕТ У ЭЛРОНДА

Утром Фродо проснулся рано, чувствуя себя совершенно здоровым и выспавшимся. Поднимавшееся из-за далеких гор нежаркое осеннее солнце застало его уже на террасах над говорливым Бруиненом; тончайший жемчужный туман висел над рекой, пожелтевшие листья мерцали росой, а в воздухе плыли тонкие, покачивающиеся паутинки. Сэм молча шагал рядом с Фродо, шумно принюхиваясь, и поминутно ошалевшими от восторга глазами возвращался к величественным горным вершинам на востоке, коронованным снежными навершиями.

За поворотом тропы, на уютно врезанной в склон каменной скамье, они увидели погруженных в неспешную беседу Бильбо и Гэндальфа.

– Доброе утро, путешественники! – приветствовал их Бильбо. – Ну как, готовы к великим разговорам?

– Я теперь ко всему готов, – ответил Фродо. – Но, по чести, я бы сегодня весь день лазил по окресностям. Хорошо бы добраться во-он до того соснового бора наверху, – он показал рукой.

Гэндальф рассеянно взглянул и озабоченно произнес:

– Может, попозже случай и представится, а сейчас не будем загадывать. Сегодня нам предстоит о многом услышать и многое решить.

Они все еще разговаривали, когда в воздухе разлил чистый звон одинокий колокол.

– О! Это – на Совет, – поднял брови Гэндальф. – Надо идти. Вы оба приглашены, – и он, молодо вскочив на ноги, широко зашагал к Дому.

Фродо и Бильбо поспешили за ним, а сзади поплелся Сэм, как-то сразу почувствовавший себя неприкаянным.

Возле ротонды, где прошлым вечером Фродо встретил друзей, он оглянулся. Долина, до краев заполненная ясным утренним светом, раскинулась перед ним. Шумел и пенился внизу Бруинен. Пели птицы, и удивительное покойное чувство безопасности лежало на всем. Фродо мельком подумал, как далеко отодвинулись сразу треволнения бегства из Шира, грозные слухи о нависающей над миром Тьме; казалось, все это привиделось ему в плохом сне. Но когда он вслед за магом вошел в зал Совета, лица собравшихся, повернувшиеся к ним, были серьезны, если не сказать – мрачны.

Фродо, обежав глазами зал, увидел Элронда, Глорфиндейла, Глоина, заметил в дальнем углу одиноко сидящего Колоброда, снова в походном плаще и старых сапогах. Элронд пригласил хоббита сесть рядом с собой и представил остальным.

– Вот, друзья мои, хоббит Фродо, сын Дрого. Немногим выпала столь опасная дорога в Дольн, и мало кто спешил сюда с более серьезным делом.

Потом Элронд назвал Фродо тех, с кем еще не успел познакомиться. Молодой

гном, сидевший рядом с Глоином, оказался его сыном Гимли. В зале находилось несколько здешних эльфийских советников во главе с Эрестором, рядом сидел прибывший из Серебристых Гаваней с поручением от Кирдэна Корабела эльф Гэлдор. Фродо обратил внимание на другого эльфа в коричнево-зеленой одежде. Это был Леголас, сын Владыки Трандуила, Короля эльфов Северного Сумеречья. А чуть поодаль от него расположился высокий статный человек благородного вида, темноволосый и сероглазый. Он обводил зал взглядом суровым и гордым. Дорожный его наряд отличался богатством, но изрядно выгорел и пришел в некоторое небрежение – видно, владелец его проделал немалый путь. Человек носил на груди серебряную цепь с единственным белым камнем. Большой рог, оправленный серебром, лежал у него на коленях. Фродо заметил, с каким неподдельным изумлением воззрился на него этот решительный воин. Элронд повернулся к магу.

– Вот Боромир, – назвал он человека, – явившийся с юга нынче утром за советом. Я просил его присутствовать, ибо сегодня он услышит ответы на свои вопросы.

Многое обсуждалось на Совете. Вовсе не обязательно пересказывать все это здесь. Среди прочего, касались положения на юге, с которым Фродо в общих чертах был уже знаком по слухам, а вот рассказ Глоина по-настоящему заинтересовал его. Оказалось, что творцы великолепия Одинокой Горы немало встревожены.

– Вот уже много лет, – степенно говорил Глоин, – как нам нет покоя. Сначала и не понять было, какая такая забота смущает сердца. По углам шептались, что вот, де, засиделись гномы в этой норе, а настоящее богатство и великолепие ждет в широком мире. Часто вспоминали Морию – великое творение наших отцов. Казад Дум называли мы это царство; некоторые призывали вернуться туда, ибо гномы достаточно сильны, чтобы отвоевать его снова.

Глоин вздохнул

– Мория, Мория! Диво Северного мира! Когда-то гномы слишком углубились в ее недра и ненароком пробудили безымянный Страх, таившийся в подгорных безднах. Давно заброшены обширные чертоги, поспешно покинутые детьми Дарина. Но вот о них снова заговорили, кто с вожделением, кто со страхом. Немало королей восходило на престол гномов с тех пор, но один лишь Трор отважился переступить порог Казад Дума и сгинул навеки. И вот Балин, распаленный разговорами, упросил государя Дайна отпустить его попытать счастья. С ним ушли Ори, Оин и многие другие из нашего народа.

Тому уже тридцать лет минуло. Поначалу от них приходили добрые вести. Балин проник в Морию и начал большие работы, а потом вдруг – молчание, и за все эти тридцать лет ни словом не откликнулась Мория.

Но вот около года назад к Дайну прибыл посланец, да только не из Мории, а из Мордора. Однажды ночью он подскакал к воротам и вызвал государя, передав ему на словах желание своего хозяина, как он сказал – Владыки Саурона Великого, предложить гномам дружбу и обещание вернуть кольца, те самые, старинные. А еще посланец расспрашивал о хоббитах: какого они рода и где обитают?

«Великому Саурону ведомо, – так он сказал, – что некогда ты знал одного из них».

Мы ничего не ответили посланцу, но встревожились. А он, понизив голос, словно пытаясь смягчить его, просипел: «В знак маленького залога большой дружбы Саурон просит помочь ему найти вора, – он так и сказал, – и отнять у него маленькое колечко, самое распоследнее, слабенькое колечко. Хоббит украл его. Саурону нужен сущий пустяк, простое подтверждение вашей доброй воли. Только найдите хоббита, и три древних кольца, принадлежавших гномам, вернутся к вам вместе с Морийским Царством. Дружба Саурона Великого и богатые дары – за одного паршивого хоббита или только за сведения о нем! Если откажетесь, много потеряете. Ну так как, вы отказываетесь?»