Братство кольца
Шрифт:
– Эй, вставай, каменная туша! – смеясь, позвал он.
Хоббиты затаили дыхание. Однако ничего не случилось. Картина на поляне оставалась неизменной. Первым расхохотался Фродо. Его неуверенно поддержали остальные.
– Ну и ну! – Фродо даже закашлялся от смеха. – Это же надо! Собственную семейную историю забыть! Это же те тролли, которых Гэндальф словил. Они как раз не могли поладить, как им лучше приготовить тринадцать гномов и одного хоббита.
– Я и думать не думал, что мы в этих самых местах, – оправдывался Пиппин. Ему было неловко, ведь историю про троллей он сто раз слышал от Бильбо, правда не очень-то в нее верил. Теперь он недоверчиво глядел на каменных истуканов, гадая, не может ли какое-нибудь волшебство вдруг оживить их.
– Тут не только семейную историю надо знать, – улыбнулся Колоброд. – Ясным днем, при солнышке вы примчались и начали пугать меня живыми троллями на лужайке! Вы даже старого вороньего гнезда у одного из них за ухом не заметили. Для живого тролля
Все рассмеялись. На Фродо напоминание о первом удачно кончившемся приключении Бильбо подействовало замечательно. Ласково пригревающее солнышко словно растопило дымку у него перед глазами, и он впервые за много дней приободрился. Приветливая полянка располагала к отдыху, и путники решили перекусить, расположившись между огромных трольих лап.
– Может, споет кто-нибудь, пока солнышко высоко, – предложил Мерри, – Сколько дней уже ни песен, ни рассказов не было.
– Считай, от самой Заветери, – кивнул Фродо. Все с беспокойством посмотрели на него. – Да не тревожьтесь вы обо мне, – улыбнулся Фродо. – Мне лучше. Петь, правда, наверное, не смогу. Может, Сэм вспомнит что-нибудь?
– Давай, Сэм, – поддержал Мерри. – У тебя в голове полно всего, чего ты скопидомничаешь?
– Да я не знаю, – смутился Сэм. – Вот разве что... Это, конечно, не ахти какая поэзия, если вы понимаете, про что я... Так, чепуха в общем-то. Просто тролли напомнили.
Встав и убрав руки за спину как примерный ученик, он начал напевать сначала негромко, но потом разошелся.
Тролль восседал на груде скал,Урчал, стонал и кость глодал,Уж много лет таков обед —Поскольку с мясом тяжко.Ляжка! Ряшка!Сидел один и кость сосал,Поскольку с мясом тяжко.Погожим днем приходит Том:Вид этой кости мне знаком!Мой дядя Тим! Что стало с ним!Его ты слопал гнусно!Вкусно? Грустно!И – хлоп об землю башмаком:– Ты дядю слопал гнусно!Дитя, – сказал в ответ нахал, —Ну да, я дядю обокрал.Но он уж вот который годЛежит в могильной яме!В дряни! В хламе!И он не слишком обнищалВ своей могильной яме!А Том орет: – Молчи, урод!Тебе так это не пройдет!А ну-ка, брось чужую костьИ к ней не прикасайся!Майся! Кайся!Верни немедля, обормот,И больше не касайся!Но тролль в ответ: – А вот и нет!Ты сам сгодишься на обед.В душе тоска – хочу мяска,А ты – толстяк изрядный.Ладный! Складный!Сойдешь на парочку котлет,Раз ты пухляк изрядный!И тут, слегка его рукаЩипнула Тома за бока.Рванулся Том и башмакомКак даст, ему по заду —Гаду! Смраду!Досталось славного пинкаБессовестному заду!Но– Ну, это нам всем наука! – захохотал Мерри. – Хорошо, что ты его палкой огрел, Колоброд, а не ногой!
– Где это ты песенку выкопал? – ревниво спросил Пиппин. – Никогда раньше не слыхал.
Сэм в ответ пробурчал что-то неразборчивое.
– Придумал, конечно! – уверенно произнес Фродо. – Чем дальше мы идем, тем больше я о Сэме узнаю такого, чего и не предполагал раньше. То он заговорщиком был, а теперь вот с троллями шутки шутит. Кончится тем, что волшебником окажется или воином отважным.
– Не хочу я ни тем ни другим быть, – вконец смущенный, пробормотал Сэм.
После полудня их путь пролегал в сплошной лесной чаще. Вполне возможно, что вперед их вела та же самая тропа, по которой шагали некогда Гэндальф, Бильбо и Торин со своими гномами. Через несколько миль вышли на очередной водораздел. Дорога лепилась внизу по подножию холмов, Седонна осталась далеко позади. Горы впереди все еще казались далекими. К ним волнами уходили поросшие вереском холмы.
Колоброд показал на камень, торчащий из травы ниже по склону. На нем можно было разглядеть выветрившиеся знаки, похожие на руны гномов.
– Это уж не тот ли камень, под которым прятали золото тролли? – присмотревшись, вспомнил Мерри. – Фродо, ты не знаешь, осталось что-нибудь от Бильбовой доли?
Фродо тоже смотрел на камень и думал, как было бы хорошо, если бы Бильбо вообще вернулся из своего Путешествия с пустыми руками. И не было бы тогда смертельно опасных сокровищ, из-за которых приходится расставаться с домом и брести неведомо куда.
– Ничего от нее не осталось, – ответил он – Бильбо все роздал. Он не считал богатство своим. Наворованное ведь...
В длинных прозрачных тенях раннего вечера дремала перед ними Дорога. Спустившись со склона, путники быстро зашагали вперед. Солнце скоро скрылось за пройденной недавно седловиной; с далеких гор впереди прилетел холодный ветер.
Хоббиты уже посматривали по сторонам, выбирая место для привала, и тут их настиг звук, который они страшились услышать все эти дни. Позади на Дороге стучали копыта! Все мгновенно оглянулись – без толку! Поворот скрывал приближающегося всадника. Тогда они бросились в черничные заросли и карабкались вверх, пока не добрались до густых ореховых кустов. Только здесь перевели дух и оглянулись. Дорога неясно серела футах в тридцати под ними, но поворот по-прежнему не позволял видеть далеко назад. Копыта меж тем приближались. «Клипети-клипети-клип» доносилось все ближе, но теперь к их перестуку примешивался тихий нежный перезвон, словно от множества маленьких колокольцев.
– Не похоже на Черного Всадника, – решительно сказал Фродо, внимательно вслушиваясь. Остальные хоббиты с надеждой кивнули, но подозрения не оставили их. Слишком глубоко въелся страх погони, теперь любой звук казался зловещим. Лицо Колоброда, припавшего ухом к земле, просветлело.
Свет уходящего дня быстро мерк, тихонько шелестели кусты под ветром. Колокольцы звучали все ближе, «клипети-клип» обернулось быстрой рысью, и внезапно из-за поворота вынесся белый конь в звездчато мерцающей сбруе. Плащ всадника вольно вился позади, капюшон был откинут на спину, и по плечам рассыпалось золото волос, струясь по ветру. Фродо показалось, что фигура всадника, удивительно благородной посадки, излучает теплое млечное сияние.
Колоброд вскочил на ноги и, перепрыгивая через кусты, бросился к краю Дороги. Но еще прежде всадник натянул поводья и остановил коня, глядя прямо вверх, туда, где прятались хоббиты. Завидев Колоброда, он спешился и поспешил ему навстречу с возгласом: «Ай на ведуи, Дунадан! Maэ хованнэн!»
Ясный звонкий голос и слова не оставляли никаких сомнений. Никто, кроме эльфов, в этом мире не мог бы говорить так. Однако в дивном голосе помимо радости звучала и тревога. Эльф обнял Колоброда и быстро заговорил с ним по-эльфийски. Колоброд, выслушав, махнул рукой хоббитам, и они, оставив укрытие, заторопились к Дороге.