Братство кольца
Шрифт:
– Это Глорфиндейл из Дома Элронда, – представил Колоброд.
– Наконец-то добрая встреча! Привет тебе! – обратился эльф к Фродо. – Я был послан встречать тебя. Дорога опасна!
– Значит, Гэндальф все-таки в Дольне? – радостно воскликнул Фродо.
– Нет, – ответил с легким недоумением эльф. – Во всяком случае, девять дней назад, когда я покидал Дольн, его там не было. Элронд получил тревожные вести. Наши эльфы, странствующие за Берендуином, 7 поняли, что ваши дела плохи, и поспешили известить всех, кого могли. Мы узнали, что Девять выступили из Мордора, а
7
* Так эльфы зовут Брендидуин.
Я дошел до Митейтеля и оставил там знак. Было это семь дней назад. У Моста поджидали в засаде трое назгулов, я прогнал их на запад. Еще двое встретились мне позже и повернули на юг. С тех пор я все ищу ваш след и два дня назад понял, что вы прошли через Мост, а сегодня заметил, как вы спустились с холмов. Ладно, сейчас не время делиться новостями.
Раз мы вместе, не будем пренебрегать Дорогой. Она сократит нам путь. Позади – Пятеро. Стоит им напасть на след, они помчатся стрелой. А ведь я так и не знаю, где Четверо остальных. Как бы нам не встретить их возле Брода!
Пока хоббиты слушали Глорфиндейла, стемнело. У Фродо от усталости слипались глаза. Еще в сумерках знакомая дымка замглила его взор, и он все старался отогнать тень, не позволявшую разглядеть лица друзей. В боку снова зашевелилась боль, он знобко повел плечами и, покачнувшись в седле, вынужден был ухватиться за Сэмово плечо, чтобы не упасть.
– Мой хозяин ранен, – сердито проговорил Сэм. – Он не может ехать быстро. Все-таки ему отдых нужен.
Фродо снова покачнулся, и Глорфиндейл, легко подхватив его, опустил с седла на землю.
– Что произошло? – Эльф вопросительно взглянул на Арагорна и с беспокойством всмотрелся в лицо хоббита.
Колоброд коротко рассказал о стычке на Заветери и о ране Фродо. Хоббиты с удивлением увидели у него в руках рукоять вражьего кинжала. Глорфиндейл содрогнулся от отвращения, но взял ее и внимательно рассмотрел.
– Злые слова выбиты здесь, – с негодованием произнес он. – Вам их не разглядеть. Сохрани ее, Дунадан. Надо показать Элронду. Только заверни во что-нибудь и старайся касаться пореже. Многие раны приходилось мне врачевать, но с этой, боюсь, не справлюсь. Что смогу – сделаю, но теперь надо спешить вдвойне. По-настоящему ему смогут помочь только в Дольне.
Длинными чуткими пальцами он ощупал плечо Фродо, и лицо эльфа посуровело, словно подтвердились самые худшие его опасения. А Фродо почувствовал, как уходит озноб и от плеча по руке словно побежал тоненький теплый ручеек. Боль отпустила. Вечер вокруг будто просветлел, он ясно увидел лица друзей и с новой надеждой ощутил прилив сил.
– Поедешь на моем коне, – распорядился Глорфиндейл. – Стремена подтянем, тебе будет удобно. Не бойся. Конь не даст тебе упасть. Шаг у него ровный, а при опасности он легко уйдет от коней врага.
– Нет! – запротестовал Фродо. – Я вовсе не хочу попасть в Дольн, бросив друзей в опасности на Дороге.
Глорфиндейл улыбнулся.
– Если тебя здесь не будет, им бояться нечего. Девяти нужен ты, мы для них неинтересны. Ты сам, Фродо, ты и твоя ноша – самая большая
Фродо не спорил. Его осторожно пересадили на белого коня, а пони досталась поклажа хоббитов. Теперь они могли идти куда быстрее и все-таки скоро стали отставать от словно плывущего над Дорогой эльфа. Он вел их прямо в ночь, безлунную и беззвездную сегодня. До самого рассвета они шли и шли без единой остановки. К утру Пиппин, Мерри и Сэм едва брели, даже Колоброд ссутулился и как-то посерел от усталости. Фродо задремал, его укачала плавная поступь эльфийского коня.
Когда наконец объявили привал, хоббиты просто попадали в придорожный вереск и заснули мертвецки. Казалось, они только сомкнули глаза, а уж Глорфиндейл снова будил их, и солнце стояло высоко, а ночные туманы и облака исчезли без следа.
– Вам надо выпить вот это. – Глорфиндейл плеснул каждому понемногу из своей кожаной фляги, отделанной серебром. Жидкость по вкусу не отличалась от родниковой воды, не имела запаха, не казалась особенно теплой или холодной, но, выпив, хоббиты ощутили огромный прилив бодрости и сил. Съеденный вслед за тем черствый хлеб с пригоршней сухих фруктов утолили голод лучше основательного ширского завтрака.
И снова они топали по Дороге, отдохнув не больше пяти часов. Глорфиндейл по-прежнему торопил их и за весь день позволил лишь две короткие остановки. К ночи за спиной осталось около двадцати миль. Отсюда Дорога поворачивала вправо и спускалась на дно ущелья, да так и шла по нему до самого Бруинена. Погоня все еще не давала о себе знать, но эльф часто останавливался, настороженно прислушиваясь, и не раз тень беспокойства туманила его прекрасное лицо. Изредка они с Арагорном обменивались несколькими фразами по-эльфийски.
Да, проводники были озабочены, но хоббиты не могли больше сделать ни шагу. На последних фарлонгах перед привалом на них невозможно было смотреть: они ковыляли, пошатываясь, не поднимая головы, загребали ногами дорожную пыль. Мысли их монотонно кружились вокруг горящих ступней, ноющих лодыжек и ломящих поясниц. Фродо чувствовал себя не лучше. Рука и плечо болели ужасно, на протяжении дня он с тоской замечал, как окружающее все больше выцветает, теряет четкость очертаний, обращаясь в скопище призрачно-серых теней. Теперь он радовался наступлению ночи: в темноте мир казался не таким блеклым и пустым. На следующее утро усталость ничуть не уменьшилась, а Дорога, покачиваясь, снова тащилась у них под ногами. До Брода все еще оставалось немало миль, и хоббитам казалось, что они торопятся изо всех сил. На самом деле они едва плелись.
– Чем ближе к реке, тем опасней, – молвил Глорфиндейл, – чует мое сердце: нас настигают сзади, а впереди – засада.
К счастью для хоббитов, Дорога шла под уклон. В некоторых местах обочина заросла травой, и хообиты шли по ней, давая отдых несчастным ногам. Далеко за полдень Дорога надумала нырнуть в густую тень высоких сосен, потом врезалась в глубокий овраг с крутыми влажными склонами из красного камня. Как только путники вступили в него, по всему оврагу пошло гулять эхо, и не разобрать стало, звук чьих копыт рождает его. Впрочем, вскоре Дорога резко выскочила на открытое место, и примерно в миле впереди они увидели Бруиненский Брод. За рекой круто поднимался коричневый берег с серой лентой тропы, а дальше, сколько хватало глаз, громоздились горы: отрог налезал на отрог, пик возносился над пиком, и так без конца.