Братство кольца
Шрифт:
– До свидания, Фродо, – промолвил он. – Мне все равно ваш выбор не по душе. Ну теперь чего уж говорить. Удачи вам, и сегодня, и каждый день.
– Хотел бы я, чтобы Древлепуща оказалась самым серьезным нашим препятствием, – сказал Фродо. – Ладно. Скажи Гэндальфу, пусть догоняет нас по Западной Дороге, мы скоро выйдем на нее и уж останавливаться не будем.
Они распрощались и один за другим скрылись в тумане. Темнота и сырость окружили их, но вскоре путь преградили ворота, запертые тяжелым железным засовом. Мерри открыл створки, пропустил друзей и закрыл снова. Громко лязгнув, сработал замок. Звук показался хоббитам недобрым.
– Вот мы и покинули Шир, – сказал Мерри. – Теперь над нами Древлепуща.
– О ней много чего говорят. Как ты думаешь, правда
– Есть и правда, но больше пустое болтают, – помолчав, ответил Мерри. – Гоблины там всякие, волки и тому подобное – этого здесь нет. Ничего этого я не видел и ни во что такое не верю. Но лес, конечно, не простой. Все тут живое, куда живей, чем у нас в Шире. Деревья всегда настороже и чужих не любят. Идешь, а они с тебя глаз не спускают. Обычно этим и кончается, ну, может, шишку на голову уронят, корень могут подставить, веткой цапнуть – это днем, а ночью, понятно, другое дело. Ночью им лучше не попадаться. Хотя сам я ночью далеко от Заплота не ходил. Но своими глазами видел: деревья разговаривают, не то тебе кости перемывают, не то про свое что, а то вот еще: ветра нет, а ветки так и плещутся. Говорят, они и ходить могут. Мне рассказывали (давно это было), однажды деревья на Заплот напали. Пришли и рассадили себя прямо вдоль него, да так, чтобы внутрь заглядывать можно было. Пришлось тогда много срубить и охранную полосу выжечь. Больше не нападали, но, сам понимаешь, отношения с ними маленько испортились.
– Ну а кроме деревьев? – спросил Пиппин.
– Разное там живет, – неохотно отозвался Мерри. – Особенно в глубине и на той стороне. Не был я там, точно не знаю. Тропинок-то в лесу много, кто-то их прокладывает. Хотя, похоже, на месте и они не стоят, бродят по лесу. Не спрашивай, как они это делают. Здесь от выхода из тоннеля широкая тропа на Паленую Плешь ведет, а дальше – на северо-восток, как раз куда нам надо. Она-то, наверное, на месте.
Хоббиты выбрались из тоннеля и действительно обнаружили хорошую тропу, ведущую к опушке. Но под кронами первых же деревьев она словно сквозь землю провалилась. Позади, ярдах в ста, темнела стена Заплота, а впереди – сплопшая чаща, там теснились деревья всех видов и размеров: толстые и тонкие, прямые и кривые, гладкие и суковатые, некрытые лишайниками и какими-то скользкими бородавками, они обступили хоббитов со всех сторон.
– Тут через два шага забудешь, в какой стороне Заплот, – проворчал Фродо, глядя на жизнерадостного Мерри. – Еще не хватало заблудиться...
Они пробирались между деревьями, и пони, нервно подрагивая шкурой и осторожно переступая через вылезающие отовсюду корни, покорно шли в поводу. Подлеска не было. С первых же шагов начался подъем, а деревья чем дальше, тем росли все гуще и гуще. Стояла удивительная тишина, не шевелился ни единый лист, только изредка громко капало с ветвей. Очень скоро у путников появилось неприятное чувство настороженных, неодобрительных, а пожалуй, и враждебных взглядов, устремленных на них со всех сторон. Ощущение становилось все сильнее, и хоббиты невольно начали озираться по сторонам. У Пиппина сдали нервы.
– Ай! – заорал он вдруг. – Эй! Я же не трогаю никого! И трогать не буду, только пройти дайте!
Все вздрогнули и прислушались. Но крик бессильно замер, не породив ни эха, ни отклика. А лес, казалось, встал вокруг еще плотнее.
– Я бы не шумел на твоем месте, – недовольно проговорил Мерри. – Вреда от этого больше, чем пользы.
Фродо гадал про себя, надо ли было тащить друзей через этот подозрительный лес. Мерри все вертел головой, пытаясь отыскать тропу. Пиппин не утерпел:
– Быстро же ты управился. Полчаса и прошло-то всего, а куда идти – уже неизвестно. – Он собирался еще побурчать, но тут Мерри облегченно воскликнул:
– Значит, деревья и правда двигаются. Вот она, Плешь-то Паленая, а тропа теперь в стороне идет!
Впереди быстро светлело. Неожиданно деревья кончились, открылась широкая прогалина, и хоббиты с облегчением увидели над головой синее небо. Пробираясь в чаще, они не заметили наступления утра и теперь радовались
Последнее слово совсем уж жалко кануло в тишину. Вязкий воздух глотал звуки, простой разговор требовал усилий. Прямо позади них обломился и с шумом рухнул на дорогу здоровенный сук. Деревья, казалось, подобрались поближе.
– Не хотят они исчезать, а в песнях и вовсе не понимают, – с трудом пошутил Мерри, скрывая беспокойство – Давай подождем. Вот выберемся отсюда, устроим им концерт!
Никто не ответил ему. Фродо вяло перебирал мысли, стараясь угадать, какая из них не понравилась деревьям. В какой-то момент он чуть не предложил повернуть назад (если это было возможно), и тут наконец что-то изменилось. Подъем прекратился, деревья снова раздвинулись, а впереди зазеленела вершина холма, похожая на лысую голову. Тропа вела туда.
Хоббиты поторопили пони, им не терпелось выбраться из-под сводов леса. У подножия холма тропа опять потерялась в траве. Здесь сходство с лысиной, обрамленной остатками кудрей, стало еще заметнее. Хоббиты поднялись на макушку и огляделись. Все тонуло в солнечном сиянии, но даль была скрыта осенней дымкой. Внизу, в лесных чащах, таился кое-где туман, а к югу скапливался плотной завесой над глубоким оврагом.
– Там Ивлинка течет, – показал на туман Мерри. – Она с Упокоищ спускается и проходит по самой середине Древлепущи, а уж потом в Брендидуин впадает. Вот куда нам не надо! Ивлинка – это самое сердце леса, и сердце злое. От него здесь все и идет.
Все посмотрели туда, куда показывал Мерри, но за туманами, скрывавшими южную часть леса, трудно было разглядеть что-нибудь. На западе уже не видать было ни Заплота, ни Брендидуина; на севере, куда они вглядывались с особой надеждой, не было заметно ничего похожего на Западную Дорогу. Создавалось ощущение острова, окруженного со всех сторон бескрайним зеленым морем. Чувство усиливалось обрывистым юго-восточным склоном холма, продолжавшимся, похоже, и там, где начинались деревья. Холм словно поднимался из зеленой пучины. Хоббиты уселись на бровке и пообедали, поглядывая на леса окрест. Когда день перевалил за середину, глазастый Пиппин различил на горизонте линию Упокоищ – древних курганов, расположенных по ту сторону Древлепущи. Это приободрило путешественников. Приятно было увидеть, что у лесного моря есть берега, хотя идти туда они вовсе не собирались. Об Упокоищах ходили еще более зловещие легенды, чем о самой Древлепуще.