Братки
Шрифт:
В сопровождении двух «качков» в бар вошёл невысокого роста, широколицый мужчина с большим животом, на вид ему было лет тридцать пять — сорок. Как и его телохранители, мужчина был коротко подстрижен. На толстой, едва заметной — настолько она была короткая — шее поблёскивала золотая цепь. На мясистом лице отразились недовольство и высокомерие.
— Ба-а, — протянул Пастухов, — господин Капитонов с телохранителями собственной персоной.
— Кто это? — удивлённо спросил Титов.
— Помнишь, я ездил на разборку у ресторана «Радуга»? Ресторан купил человек, который находится
— Не хотелось бы, чтобы он нас здесь приметил, — сказал Титов.
— Ему не до нас, — успокоил его Пастухов, — у него, похоже, серьёзный разговор к романовским браткам.
Капа, подойдя к Грибановым, уселся рядом с ними.
На этот раз братья вели себя иначе: они были приветливы и разговорчивы.
Судя по жестам, даже предложили гостю разделить с ними трапезу. Однако явно чувствовалось, что разговор идёт на тему, непростую для обеих сторон.
Было видно, что Капа предъявлял претензии романовским браткам. Титов и Пастухов, продолжая есть, украдкой наблюдали за беседующими бандитами.
Беседа их длилась довольно долго, около получаса.
Неожиданно входная дверь бара открылась, и в помещение вошёл человек, один вид которого вызвал у Титова неоднозначную реакцию, чему очень удивился Юрий. Костя вдруг бросил на пол ножик и резко нагнулся за ним, явно для того, чтобы не попасться тому на глаза.
— Что случилось? — осторожно спросил Пастухов, когда голова Титова появилась из-под стола.
— Это он, — произнёс Титов, наблюдая за тем, как вошедший молодой парень подошёл к столу, за которым сидели бандиты, и, поздоровавшись, уселся вместе с ними.
— Кто он-то? — продолжал недоумевать Юрий.
— Теннисист, — коротко ответил Титов и добавил:
— Я видел этого парня в толпе в день убийства Губина.
— Ну и что? — пожал плечами Пастухов. — Мало ли там было народу!
— Нет, — покачал головой Титов, — это уже дело не Гоши Кислицина, на которого наехали бандиты, сдаётся мне, что здесь дело куда более серьёзное, а поэтому, прежде чем что-то предпринять, нам стоит посоветоваться с Потаповым…
— Ну ладно, братаны, будем считать, что мы договорились, — хлопнув ладонью по коленам, произнёс Капа и поднялся, — надеюсь, вы на меня не в обиде, я, может быть, резковато говорил, но от чистого сердца.
— Да брось ты, Толян, какие обиды, — ответил Антон Грибанов, — ты все правильно сказал. Ты извини, если мы на твои интересы наехали, то случайно. Мы люди новые в городе, своё дело только разворачиваем. Бывает, по незнанию вторгнешься на чужую территорию.
— Угу, — пробубнил Капитонов, — только больно резво вы начинаете, и братве это не нравится. Летайте, ребя та, лучше на своём уровне, не то вам крылья пообломают.
— Мы же извинились, — холодно произнёс Никита Грибанов, — чего ты ещё хочешь, зачем этот гнилой базар поднимаешь?
— Да так, для профилактики, —
Попрощавшись с братьями Грибановыми, он посмотрел на сидящего за столом Моню. Во взгляде Капы засквозило явное презрение. Он проигнорировал протянутую для рукопожатия руку Ильи и, развернувшись, направился к выходу из бара, сопровождаемый своими телохранителями.
— Что это с ним? — спросил Моня, бросив недобрый взгляд в спину уходящему. — Почему он со мной не попрощался?
— Капитон хочет по понятиям жить, — усмехнулся Антон, — а людей твоей профессии в воровском мире, сам знаешь, не очень жалуют.
— Кто ты для него? — угрюмо произнёс Никита. — Мокрушник отмороженный, ничего больше.
— Опять меньше, — в голосе Ильи звучала явная обида, губы поджались, ямочки на щеках углубились, — как вы там договариваетесь с «папой», это не моё дело, но уже второй раз такие непонятки возникают. Я что, плохо работаю?
— Работаешь ты чисто, — ответил Никита, — ничего не скажешь. Но ты и нас пойми: с ребятами, которых мы тебе в помощь дали, надо было рассчитаться.
Они говорят, что рисковали, и попросили больше, плюс стволы новые, незасвеченные надо закупить для тебя же.
Мы тут с одним человечком переговорили — обещал стрелковый зал для братвы устроить, тихий и незаметный… Ну, а если тебе что не нравится, мы можем и других исполнителей найти, стрелков в городе много.
Моня окинул Никиту недобрым взглядом. Но тот продолжал жевать, уткнувшись в тарелку.
— Таких, как я, нет, и вы это знаете, — ответил Моня уверенным голосом, — у меня ведь не было ни одной осечки, я не ошибся ни разу.
Антон, некоторое время молча наблюдавший за разговором, решился вмешаться в него, поскольку тот принимал нежелательный характер.
— Илюха, да ты что, братан, — добродушно улыбаясь, похлопал Монина по плечу старший Грибанов, — что за базар гнилой мы ведём. Мы же все вместе — одна семья, одна бригада, вместе по этой жизни непростой пробиваться будем наверх. Мы это два года назад решили, когда вас в Романовке на сходняк позвали и предложили в город поехать, дела делать — место себе под солнцем расчищать. Как мы тогда решили, так и будет.
— Я и расчищаю, — угрюмо произнёс Моня.
— А мы платим, — тут же заявил Антон, — но бывают разные накладки. Что же мы из-за такого дерьма, как бабки, ссориться будем. Главное, чтобы мы все вместе были. Мы одна бригада — земляки. Мы уже сейчас заставляем с собой считаться, а это только начало. Будут новые возможности, будут большие бабки.
Очень скоро нас все будут бояться, а твоим именем мы будем конкурентов пугать.
Антон ещё раз по-дружески потрепал Монина по плечу и добавил:
— Ну а теперь иди, занимайся своим делом, если что-нибудь понадобится для исполнения нового заказа, обращайся.
Все, что потребуется, мы тебе достанем.
После того как Монин ушёл, Грибанов-старший, разлив водку по рюмкам, произнёс с лёгким укором в голосе, обращаясь к брату:
— Ты, Никита, будь поаккуратней в разговоре с Моней, он парень с амбициями.