Братик
Шрифт:
Примерно два часа понадобилось, чтобы разбиться по своим полкам, одеться, проверить оружие, оседлать коней и высохнуть. Сотники тем временем проверяли списочный состав. Как я узнал позже, утонул один казак, скорее всего, бывший с похмелья. Для полутора тысяч человек статистика просто сумасшедшая. Далее мы получили ввод-ные по действиям каждого отряда, и уже под начинающее припекать солнышко двинулись в сторону противника. По данным разведки основная часть орды отступила восточнее Измаила, но оставила крупные заслоны. Вот нам и требовалось разбить эти части и начать преследование крымского войска. Орда – это ведь не только всадники, там есть артиллерия и достаточно большой обоз, плюс пехотинцы, набираемые из вассалов хана. Мы выдвинулись веером в несколько колонн, если данное определение
Первое столкновение произошло часа через три после начала движения. Сначала раздались крики со стороны передового дозора, затем звуки выстрелов. Рёв сотника, и мы пришпорили коней, начав разгон. В небольшой низине с несколькими деревьями и порослью кустарников наш дозор схлестнулся с отдыхающими степняками. Может, это обычное разгильдяйство, но, скорее всего, татары не ждали нападения с этой стороны. Зато они быстро пожалели, что оказались на нашем пути.
Я был в середине ударного кулака и одним из первых врубился в неорганизованную массу, что-то визжащую и пытавшуюся стрелять из луков. Даже не знаю, что со мной происходит, но предвкушение битвы очень походит на ожидание праздника. Наркомания какая-то. Вот и сейчас с криком радости колю вражину. Пика застревает в теле мелкого и заросшего бородой агарянина, а далее приходит время моего шестопёра. Кстати, надо придумать имя моему боевому другу. Короткий замах и очередной грязноватый товарищ в халате слетает с коня. Дальше началась настоящая куча-мала, где я только успевал махать своей дубиной, круша вражеские головы и ключицы.
Вдруг враги закончились, и я разворачиваю Черныша. Картина предстала ужасная, но для меня нынешнего это просто сказка какая-то. Жуткое ржание раненых животных и не менее страшные стоны искалеченных людей. Про запахи лучше не вспоминать, но сейчас мне не до этого. Оглядываюсь в поисках товарищей, вроде оба целы и невредимы. Оба смотрят на меня как на какое-то диво дивное.
Далее началась стандартная и не самая приятная работа. Мы оттащили в сторону своих убитых и раненых. Стонущих татар по-быстрому дорезали и избавили от ненужного покойникам оружия и ценностей. Обозники с одним из помощников доктора занялись ранеными, мы же переместились метров на двести и встали на небольшой отдых.
Я быстро проверил товарищей и парней из нашего десятка на предмет ранений. Но ничего серьёзного не было, тяжёлые остались на месте схватки. Далее осмотрел себя и заметил на зипуне несколько дырок. Во время битвы не обратил внимания, что пропустил три или четыре серьёзных удара. Но трофейная кольчуга могла выдержать и не такое. Похвалил себя за то, что надел её перед схваткой и Пахома тоже заставил.
Пока мы отдыхали, наше руководство допрашивало татарина в богатом халате и даже в сапогах. Чего он там говорил, я не знаю, да и слышно было плохо. Через какое-то время допрос закончился, басурманину буднично перерезали горло, и командиры разошлись по своим отрядам.
– Значит так. Верстах в двадцати отсюда стоит лагерем несколько родов буджакских татар. Они там расположились давно и вроде даже укрепили становище. Пленник сказал, что их не более тысячи. Ещё есть полон, который нечестивые не успели переправить в Кафу. Брать их будем завтра на рассвете, сегодня мы должны подобраться поближе к лагерю. К остальным полкам гонцы уже поскакали, но, думаю, мы и сами справимся, – произнёс Алимов, глядя на нас.
Вопросов ни у кого не оказалось, и уже минут через пятнадцать наш полк выдвинулся в сторону татарского лагеря. Остановились километрах в десяти от расположения орды. Небольшая роща укрыла нас от разведки, а речка с родником дали возможность напоить коней и самим утолить жажду. Огня не разводили и ели всухомятку. Распределение на дежурства было давно согласовано, и казаки завалились спать. Нам повезло отстоять первую вахту, и я провалился в сон, едва дойдя до своей кошмы. Не успел закрыть глаза, как почувствовал, что меня похлопали по плечу. Мой внутренний детектор никак не реагировал на опасность, значит, всё в порядке. Оказывается, уже пора вставать, и разбудил меня Пахом.
Казаки начали собираться
Через час ожидания появились разведчики и следом за ними гонец от Денисова. По словам нашего дозора, татары нападения не ждали, вели себя абсолютно безалаберно, и лагерь был похож больше на мирное селение, чем на опорный пункт. Через десятников нам быстро объяснили порядок действия, мы приготовились к атаке. На самом деле укрепления были одним названием. Достаточно большая площадь вокруг рощи была огорожена редким частоколом и небольшими рвами. А также басурмане выстроили что-то вроде гуляй-поля из нескольких десятков кибиток внутри ограды. В общем, бардак и полное отсутствие порядка. Большая часть коней паслась в стороне от лагеря у небольшой речушки. Тем временем разведка быстро сняла часовых, которых степняки додумались поставить в нескольких точках перед лагерем, и началась битва.
Мы ворвались в укрепление через проёмы, которые расчистил наш авангард, и далее пошла потеха. Наша задача была бить противника внутри, денисовцы же блокировали буджакцев с юга и востока, не давая никому уйти. Часть казаков Иловайский отрядил захватить лошадей противника и отрезать их от реки. Я изначально не надеялся на лёгкую прогулку, узнав о наличии пехоты в татарском отряде. Проверил порох на полке пистолета, о чём попросил и своих товарищей. Огнестрела у нас сейчас хватало, и грех было не пользоваться этим пре-имуществом.
Несмотря на неожиданное нападение, басурмане оказали самое отчаянное сопротивление. Как я и предполагал, много крови нам попортила крымская пехота [22] . Хорошо, что у противника не оказалось грамотного командира. А ведь можно было нарваться на дружный мушкетный залп в упор. Были отдельные выстрелы, летящие стрелы, но организованное сопротивление отсутствовало.
Я не стал использовать пику и сразу воспользовался шестопёром. Буквально затоптав всех противников на открытом пространстве, мы принялись за внутреннее укрепление. Жалко, что нет гранат, а то всё закончилось бы быстрее и с меньшими потерями. После команды сотников мы спешились, оставили коней раненым казакам и, разбившись на группы, начали штурм гуляй-поля. По команде Алимова казаки подбегали к зазору между кибитками и стреляли в противника. Далее тратим небольшое время на перезарядку и начинаем штурм. Нам с Пахомом, как одоспешенным воинам, пришлось лезть первыми.
22
Сеймены (секбаны) – регулярная пехота в Крымском ханстве в конце XVI–XVIII веке (первоначально они именовались тюфенкджи).
Прыгаю на оглоблю и сразу стреляю в целившегося в меня врага. Через секунду я уже на земле и врубаюсь в визжащую толпу. Выстрелы, крики, стоны, хруст ломаемых костей, запах дыма и дерьма – всё отошло на второй план. Сейчас я безжалостная машина по уничтожению многолетнего врага. Чувствую тычки от сабель и пик, уклоняюсь от двух выстрелов в упор. Сам же методично крушу врага, орудуя шестопёром и бебутом. Сегодня я неуязвим и нет пощады проклятым людоловам. Тут раздаётся дружный рёв с другой стороны лагеря, значит, денисовцы прорвали оборону, и битва превратилась в настоящую резню. Деморализованные басурмане начали в панике метаться, мешая друг другу и не слушая приказы своих офицеров. Одного голосистого воина в доспехах, собравшего вокруг себя небольшой отряд и пытавшегося прорваться из лагеря, я убил выстрелом из пистолета.