Шрифт:
Брат против брата
Эпизод из времен гражданской войны
За двенадцать месяцев до первых выстрелов в форте Самтер (12–13 апреля 1861 года конфедераты захватили форт Самтер в штате Южная Каролина. С этого началась гражданская война Севера и Юга. – Прим. перев.) дурная кровь начала сказываться, даже в лучшем обществе. Она вызывала вражду не только между отдаленными родственниками, но и внутри семей. Отцы расходились во мнениях с сыновьями; братья спорили с братьями; даже сестры занимали противоположные позиции в спорах, прежде неслыханных
Темная тень упала на дома бедняков, не избежали ее и гостиные богатых; и во многие дома, прежде счастливые и веселые, готов был вступить мрачный скелет.
Не остались свободными от заразы враждебных идей и модные места отдыха; и нигде не было более ожесточенных споров, чем в Ньюпорте, штат Род-Айленд. Знаменитый приморский курорт, долгие годы служивший нейтральной почвой, на которой привыкли по-дружески встречаться представители лучшего общества Севера и Юга, превратился в арену схваток. Какая печальная перемена по сравнению с прежними приятными встречами! Молодые северяне с разумным спокойствием встречали эту перемену; более импульсивные сыновья Юга свободно проявляли свой горячий характер.
– Вы серьезно, мистер Деверо? Я уверена, что это не так.
– Если я когда-нибудь говорил серьезно, мисс Уинтроп, то именно сейчас.
– И вы будете сражаться против старых звезд и полос? Против флага… ну, если он не “развевался тысячи лет в битвах на ветру”, то я уверена, еще будет!
– Если так будет продолжаться и дальше, я буду среди первых, кто его сорвет!
– Боже милостивый! Где же ваш патриотизм? Мистер Деверо, говоря так, вы меня оскорбляете. Вы ведь знаете, сэр, что мои предки были среди тех, кто поднял этот флаг. И тот, кто говорит о том, что его нужно сорвать, не может быть среди моих друзей.
Эти противоположные мнениявысказывалиюная леди из Бостона, Массачусетс, и молодой джентльмен из Ричмонда, Вирджиния; оба представляли лучшие круги общества своих штатов; предки обоих были среди тех, кто подписал Декларацию независимости.
И не впервые красивый вирджинец разговаривал наедине с мисс Уинтроп: одной из самых прекрасных девушек Массачусетса.
Его глубоко огорчило бы, если бы он знал, что разговаривает с ней так в последний раз, поразило бы в самое сердце: он был увлечен Аделиной Уинтроп и считал, что и она увлечена им. В этом он заблуждался и не подозревал в этот момент, как близок к обнаружению своей ошибки.
Он был уверен в своей власти над молодой девушкой, и ее последние слова вызвали у него раздражение. Подчеркивание слова “друзей” указывало на более близкие отношения – указывало прямо на него. Так он подумал, и его ответ звучал не примирительно, а вызывающе.
– Мне кажется, мои предки тоже имели отношение к подъему этого флага. Но дело в том, что теперь этот флаг загрязнен отвратительным аболиционизмом, который проповедует ваш пуританский сброд.
– Подождите, мистер Деверо! – воскликнула девушка, покраснев и прерывая его. – Вы забываете, что у меня самой в жилах кровь пуритан. И хоть мы далеко отошли от простых и строгих стандартов наших предков, их дело было праведным.
– Гугеноты были джентльменами.
– Вы правильно поступили, воспользовавшись прошедшим временем, Уолтер Деверо, говоря о своих предках! Я не буду так строга по отношению к ним и не скажу, что все их потомки выродились. Среди них по-прежнему встречаются джентльмены. Вон один из них.
Вирджинец быстро повернулся, лицо его помрачнело. Он увидел молодого офицера со знаками различия лейтенанта в мундире артиллерии армии Соединенных Штатов – части, которая как раз размещалась в Ньюпорте. Офицер был его родным братом!
Как ни странно, но тень на лице мистера Деверо не исчезла, даже когда его брат подошел к беседке и поздоровался с девушкой. Напротив, при продолжении разговора она стала еще заметнее.
– Я уверена, лейтенант не разделяет ваше мнение? – вопросительным тоном произнесла мисс Уинтроп.
– Какое мнение? – поинтересовался подошедший молодой человек.
– Вражда между Севером и Югом. Уолтер говорит, что если так пойдет и дальше, он с удовольствием стащит звездно-полосатый флаг. Он будет среди первых, кто это сделает! А вы – среди последних. Не правда ли, Гарри?
– Мисс Уинтроп, значок на моем мундире – достаточный ответ на ваш вопрос. Я останусь верен старому флагу, даже если потеряю всех друзей.
– Браво! – воскликнула бостонская красавица, вскочив с кресла-качалки и торжествующе топнув по доскам веранды. – Есть друг, которого вы при этом не потеряете; это Аделина Уинтроп!
– Ну, раз уж вы так сговорились, – сказал Уолтер Деверо, раздраженно прикусив губу, – мне, пожалуй, лучше оставить вас одних. Удовольствие парочки любящих негров овечек будет испорчено, если с ними останется волк-южанин. До свидания, мисс Уинтроп. Надеюсь, вы не сделаете моего брата такой же “черной”, как вы сами!
Девушка негодующе вскрикнула.
– Стыдись, Уолтер, – вмешался лейтенант. – Если бы ты не был моим братом…
Уолтер не стал дожидаться окончания угрозы. С мрачным лицом спустился он по ступенькам и пошел через газон в направлении “утесов”.
Добравшись до них, он оказался в начале наклонной равнины, но не стал спускаться, а только скрылся из виду. Здесь, забравшись в кусты, он поднес к глазам театральный бинокль и принялся разглядывать пару, с которой только что расстался.
Лицо его еще больше помрачнело, губы побелели: он увидел, как его брат взял руку мисс Уинтроп и поднес к губам.
Она не сопротивлялась. Ее мягкие пальцы были податливыми.
С тяжелым сердцем и мрачными мыслями, с проклятием на устах Уолтер Деверо вернулся в свой отель.
Двенадцать месяцев спустя на берегу одной из самый крупных вирджинских рек располагался большой военный лагерь, с генеральской палаткой в центре. В палатке сидел главнокомандующий армией федералистов, а перед ним стоял молодой офицер в артиллерийском мундире, с капитанскими нашивками на плечах. Это был Гарри Деверо, бывший лейтенант, недавно произведенный в капитаны за мужество в командовании батареей легкой артиллерии.