Брат-чародей
Шрифт:
Гилл наотрез замотал головой и на всякий случай пошёл прогуляться по лагерю.
Ноги сами вынесли его к игрокам.
— Ах, ты так?… А мы тогда вот так!
— Испугал пожар поленом!
— Нда… Сейчас… Напал!
— Я вижу…
— Ещё раз напал!
— Ушёл, ушёл… Вот тебе! А вот ещё! Всё! Кончено!
Обескураженный игрок почесал затылок и, тяжело вздохнув, предложил:
— Давай ещё!
— Что ж, давай… А ты, пацан, умеешь играть? — обратился его партнер к стоявшему рядом Гиллу. Тот кивнул. — Тогда садись сюда. Смотри и учись!
Впервые
Местаниец, проигравший второй раз подряд, крякнул, смёл фигуры с доски и пробурчал: "Ладно, давай уже спать".
— Хороша игра, правда? — поделился своей радостью с Гиллом его более удачливый товарищ.
— Да, точно. Хороша… Только ведь и всадники, и советники, и короли… Они ведь тоже пешки? — медленно поднял на него широко раскрытые глаза Гилл.
— Ты чего, пацан? Вина перепил? Или мухоморов объелся?
Не отвечая ни слова, Гилл чётко повернулся и замаршировал прочь, как тогда капитан.
Ать-два, ать-два! ЗдорСво, братцы пешки! Ура-а-а! Здравия желаем… кому?
Кто?
Он зашагал к повозке. Кастема ещё не спал. Без лишних предисловий и очень сжато Гилл рассказал ему о том, как тогда выскочил со двора, и бежал, не зная куда; о том, как непонятно почему бросил ту реплику. Не останавливаясь, тут же напомнил о невероятном совпадении, которое спасло их тогда от разбой…
— Хорошо, — Кастема оборвал бурный поток его воспоминаний. — Это всё так. И что из этого?
— Это я тебя хочу спросить… — завелся Гилл и вдруг почему-то сбился.
— Вот именно: что ты этим хочешь сказать? Или спросить? Это ведь одно и то же.
Гилл задумался. Его подозрения и догадки, оказывается, были туманны, и резонная просьба чётко сформулировать их привела его в замешательство.
Он напрягся, несколько раз попытался что-то произнести — и, в конце концов, головой в прорубь честно признался:
— Не знаю.
Чародей одобрительно кивнул и, не спеша, сосредоточенно, начал:
— Вернёмся на постоялый двор. Ты уснул. Потом что-то тебя разбудило. Так?
— Так.
— Ты не увидел меня и удивился. Да?
— Да. И даже испугался.
Кастема кивнул.
— Но ты всё равно мог решить дождаться меня там. Так?
— Так, но что-то толкнуло меня…
— Не спеши. Хотя, пускай. Тебя что-то толкнуло. И что-то указывало тебе путь. Да?
— Да! Да!
— А было тогда же ещё что-то
Гилл задумался и, наконец, произнёс:
— Нет. Тогда — только это.
— Значит, когда ты решил броситься нам на помощь, хотя тебя могли и убить в схватке, — это было твое решение?
— А?… Д-да, моё! Я увидел тебя и что-то заставило меня… То есть, это не то что-то; это… Ну сам я так захотел. Правда! — Гилл чему-то повеселел.
— Я верю тебе. И дальше, решение пойти с нами в миссию, быть полезным (несмотря на то, что это могло стать небезопасным для тебя), оно тоже было только твоим?
— Моим! Да я б тебя не простил, если бы после всего… после того, как мы стояли меч к мечу, ты бы вдруг ушёл без меня! — Гилл рубанул воздух рукой.
Кастема облегчённо вздохнул.
— Это и есть то, что важно, — помолчал. — Остальное… мы ли приходим на перекрёстки судьбы, или нас туда приводят… это неважно. Главное — это решения, которые мы принимаем. Сами принимаем.
Гилл покраснел, по-детски улыбнулся, вскинул голову, заливисто рассмеялся… А когда Кастема присоединился к его счастливому смеху, захохотал во всё горло. На него, впрочем, тут же сердито зашикали с разных сторон, но это совсем не испортило ему нежданную радость…
Много позже, лежа в коконе одеял и разглядывая мерцающие звёзды, он вдруг вскинулся:
— Кастем, а Кастем! А ты что, вдруг решил пойти не туда, куда тебя ведут?
Но лишь тишина была ему ответом.
Наверное, чародей уже спал…
Королевский чародей Кастема протянул руку и взял стоявший на столике у изголовья кровати хрустальный стакан с водой. Им всё равно не залить внутренний огонь, но хоть на мгновение придёт облегчение.
Наконец-то он дома. Он даже не стал заезжать в башню, это сырую каменную махину с крохотными окнами-бойницами. Ни одна стена не защитит его сейчас от выбравшей его напасти, но дома всё же легче.
Он выпил воду, откинулся на белоснежную подушку и провёл рукой по шёлковой поверхности одеяла. Насколько Кастема был неприхотлив в путешествиях и походных условиях, настолько он любил тёплый уют в своём доме. Собственно, дом не совсем его: он уже давно арендовал его у одного богатого горожанина, и только выросшая с годами легкомысленность не давала ему совсем выкупить его. Хотя, может, это и к лучшему…
Из-за полуприкрытой двери раздался шум чьих-то шагов. Кастема насторожился: его новая служанка владела профессионально-неслышной походкой. Значит, гости. Но кто бы к нему мог сейчас прийти? Прошло слишком мало времени после его возвращения. Впрочем, один человек способен услышать эхо его шагов в лёгком ветерке. Кастема улыбнулся — за открывающейся дверью он уже уловил знакомый силуэт Кемеши. Круглым бочоночком вкатилась она в его комнату и нарочито весело затараторила: