Брачные узы
Шрифт:
Оказалась перед первыми металлическими дверьми, скрывающими общий тамбур двух соседских квартир. Нажала на звонок. Ждала минут пятнадцать, без конца мучая кнопку. Не открывают! Просто сумасшествие какое-то!
Позвонила тёте Свете. Она тут же выглянула из-за двери и недовольно сказала:
— Трезвонишь и трезвонишь! Ушли может куда?
— Я еще в ту дверь постучу, — сказала и прошла мимо соседки в коридорчик.
Со всей силы забарабанила по деревянному полотну. Приложила ухо. Тишина.
— Точно ушли, — заключила
Я попятилась, растерянно смотря то на дверь, то на соседку. Злость дрожью охватила тело. В голове мелькали тысячи мыслей.
Развернулась и побежала к лестнице. По ступеням быстро спустилась на первый этаж и вырвалась из подъезда на улицу. Наклонилась и уперлась руками в колени. Тяжело дышала, ощущая, как безудержная ярость овладевает мной. Когда она достигла апогея, решительно выпрямилась и зашагала прочь.
Залетела в первый попавшийся хозяйственный магазин. Бегала глазами по стеллажам. Отыскала то, что мне нужно и двинулась к кассе.
Продавец бросил на меня подозрительный взгляд. Я замедлилась. Пригладила волосы и поправила одежду.
— Положите, пожалуйста, в пакет, — попросила и натянула улыбку.
Кажется, продавец расслабился.
— Большое спасибо, — сказала, забирая чек и покупку.
Выходила из магазина медленно, не привлекая лишнего внимания. Только зашла за угол — почти бегом ринулась вперед.
Вернулась к подъезду, набрала номер соседки.
— Это опять Катя, — сказала и услышала, как открылась дверь.
Поднялась по лестнице. Тетя Света уже ждала меня. Вошла в коридорчик. Подалась вперед и постучала в дверь. Никто не открыл. Приложила ухо к полотну. Тишина.
Достала из пакета покупку. В моей напряженной от тяжести руке блеснул топор. Соседка тут же побледнела. Резко вжалась в дверь своей квартиры, схватившись за сердце.
— Катенька, что же ты делаешь? — дрожащим голосом промолвила она.
— Сына забираю, тёть Свет. Сына! — запыхавшись, ответила я.
Обхватила двумя руками топорище. Размахнулась и что было мочи ударила по двери. Дерево захрустело. Соседка взвизгнула. Я не могла остановиться.
Снова и снова врезалась в полотно. Рычала от усилий. Рядом в истерике кричала тетя Света. А я била и била. С таким остервенением, что щепки полетели!
Остановилась, стараясь отдышаться. Убрала упавшие на лицо волосы. Соседка сползла на пол и продолжала причитать.
— Да тихо вы, тёть Свет! — шикнула я. — Идите домой!
Соседка притихла. Вот же сплетница! И смотреть страшно, и пропустить неохота!
Я прислушалась.
— Екатерина! — по ту сторону двери раздался голос свекрови. Полный ужаса, он звучал так высоко, что слух резало. — Прекрати, Екатерина! Я подхожу!
— Ой, Вера Вячеславовна! А я стучу-стучу! Вы, наверное, не слышали?! — любезно тянула я.
— Не слышали, не слышали! — верещала свекровь, копаясь с замками.
Она распахнула
— Я за сыном, — бросила, приподняв подбородок.
— Сейчас-сейчас, — суетливо сказала она.
Я видела, как свекровь быстро прошла в дальнюю комнату. Через пару минут вывела оттуда Мишу. За ним несмело двигался Ярослав Станиславович. Глаза свекра были полны страха и сожаления.
Я больше не смотрела на них. Схватила сына, и мы вышли из тамбура.
Подняла его на руки и спускалась по ступеням. Не было сил стоять там, перед ними, и ждать лифт.
Оказавшись на улице, спустила Мишу с рук и присела перед ним. Заглянула в глаза. Вроде не напуган. У свекрови хватило совести не страшить ребенка!
— Как дела? — спросила, стараясь выглядеть веселой.
— Хорошо, мамочка, — ответил Миша и улыбнулся.
— Отлично! Идем домой, — сказала я и протянула сыну руку.
Почувствовала его маленькую ладошку и вздохнула с облегчением.
Мы обошли дом и вышли к проезжей части. Поймала такси. Уселись с Мишаней на заднее сиденье.
Через зеркало встретилась с водителем взглядом. Он был в возрасте, тучный и небритый.
— Кирова, 35, пожалуйста, — назвала адрес.
Мужчина всматривался в мое лицо дольше нужного. Конечно, растрепанный вид пассажирки едва мог обрадовать его. Думает, наверное, расплачусь ли я.
— Могу и безналом, и наличными… — сбивчиво выпалила.
— Как скажешь, — с сильным кавказским акцентом отозвался водитель, и такси тронулось с места.
Откинулась на спинку, Мишаня сразу прислонился ко мне. Я убрала руку, чтобы стало удобнее, и обняла его. Поглаживала сына ладонью.
Мы удалялись от злосчастного дома. Больше не надо было бороться, и мой организм начинал расслабляться. Заныло плечо, содранные ладони вспыхнули огнем. Но сильнее всего заболело в груди.
Зачем свекровь так поступила? Не укладывалось в голове… Двуличная, лицемерная! Кривила душой, за руку меня брала! Точно делала это специально. Не сочувствовала мне ни секундочки! Все для сыночка своего старалась. Только зачем? Зачем?! Может быть, Митя сказал ей это сделать?
Что за игры?! Что они хотели этим показать? Намекают, что Мишу могут забрать? А может боятся, что я не пущу его к мужу?
Ничего не понимала. Чувствовала только тупую боль. И злость. Бесконечную злость на Митю и его родителей.
— Не плачь, красавица, — вдруг услышала голос таксиста.
Резко подняла взгляд. Водитель с грустью смотрел на меня в зеркало заднего вида. На лице растянулась доброжелательная улыбка. Коснулась щеки. Вся мокрая. Сама не заметила, что плачу.
— Смотри, какой пацан у тебя хороший, — продолжал водитель на плохом русском. — А все остальное пройдет!..