Брачное объявление

Ротвальд

Первое время, дух продолжал юлить, не желая возвращаться к событиям последних дней жизни камрада Прострациуса. Он упорно переводил разговор на детальное обсуждение прелестей некой Сельмы и повествовал о своих подвигах на ниве плотской любви. Лишь после того, как Старший камрад пригрозил превратить тело покойного в зомби, а несговорчивый дух вызывать по нескольку раз в день, любоваться на ужимки кошмарного урода, дух сдался и выложил историю последних дней бренного существования покойного господина Прострациуса.

Впрочем, и эта история не добавила ясности в общую картину. Дух бывшего

иерарха Ордена упорно, раз за разом, повторял то же самое, что было написано в объяснительной записке. Единственное, что изменилось в его показаниях, так это численность гоблинской армии (гоблинов оказалось меньше, а огров и вовсе несколько штук), да дал описание гоблинов-магов. Тех оказалось, как минимум, трое: один был молодой и беззубый, а двое - постарше. Первый из них, тот, что главный, имел огромный рост и страшную дубину, второй - жуткого вида морду и розовые штаны. Во всём остальном дух стоял на своём, а так как врать под воздействием чар он не мог, то Старший камрад был вынужден прервать сеанс, ввиду бессмысленности дальнейших расспросов.

Взгляд главы Ордена непроизвольно упал на лежащую у зеркала тонкую папку с бумагами. Горестно вздохнув, он взял её в руки и, скорчив зеркалу на прощание кислую мину, отправился во дворец. Опаздывать на встречу с главой имперской службы безопасности, особенно в нынешнем своем положении, Старший камрад не имел права.

Глава 4.

Как и во время своего последнего визита к Спилилелю, состоявшегося накануне отъезда в Чащобный лес, Мырыдхай застал приятеля в саду, расположенном на верхнем этаже необъятной эльфийской квартиры. Только на этот раз Спилилель был занят вовсе не разглядыванием собственной коллекции, состоящей из произведений искусства, созданных чудаковатыми художниками и скульпторами. Эльф прогуливался с задумчивым и печальным видом в сопровождении пары карликовых тигрогуаров и какого-то странного лохматого неряшливо одетого субъекта, при ближайшем рассмотрении оказавшегося человеком, сильно смахивающим на северного варвара.

На тело варвара был накинут длинный халат, перепачканный красками различных цветов, ноги его были обуты в войлочные тапочки, а вокруг головы была повязана полоска грубой ткани. Повязка эта была сооружена с той, очевидно, целью, дабы не позволять спутанным, давно не мытым, космам налезать на глаза этой эксцентричной личности, и не мешать любоваться теми красотами, что открывались перед её, замутнённым внутренними видениями, взором.

– Привет, Мырыдхай! Где ты пропадал, дружище?
– заметно оживился эльф, заприметив друга.
– Ты как всегда вовремя. Скоро обед. Я, вот, как видишь, аппетит нагуливаю. Надеюсь, не откажешься составить компанию.

– Ны откашус, - ухмыльнулся Мырыдхай, - я спешыална нанос тепе фисит ф эта флемя, штопы напрасытса на апет.

– Древние эльфы!
– вскричал Спилилель.
– Что с тобой приключилось?! У тебя же половины зубов нет!

Варвар при этих словах встрепенулся и попытался сфокусировать на гоблине взгляд.

"Ещё один непризнанный гений - явный мухоморщик, - с неожиданным раздражением

подумал гоблин, надеявшийся наедине с эльфом обсудить все насущные проблемы.
– Сколько же он денег тратит на этих долбанных ...!"

– Не палафины, а толка тефяты, - обиделся Мырыдхай.

– Йа плошта... На меня напалы, кахта я естил нашу талкофуйу сет инспехтылофат, - объяснил он эльфу отсутствие части зубов, не желая раскрывать истинные причины своего нынешнего состояния.

– Благодарные клиенты постарались?
– сострил эльф.

Пока насупившийся Мырыдхай гладил забравшихся к нему на руки тигрогуаров, варвар зашелся в противном блеющем хохоте.

– Кстати, старина, знакомься. Это Крэк, художник. Очень талантливый художник, смею тебя заверить. Наступит день, когда его полотна будут стоить очень больших денег. Впрочем, не это главное в искусстве. Крэк, знакомься, это мой близкий друг, Мырыдхай.

– Пачем нынча халшты и кисты?
– вместо приветствия спросил гоблин.
– На фтахнафение аштаетса?

– Все ништяк, чувак! Расслабься! Пока Ель башляет, не пропадём!
– вновь захохотал варвар.

– Н-да...
– протянул Спилилель, понимая, что нормального диалога у гоблина с варваром не получится.

– Ты, вот что, Крэк, пообедай сегодня один, в малой гостиной. Нам с Мырыдхаем нужно обсудить кое-какие проблемы наедине. Дорогу найдёшь?

– Не парься, Ель! Я пока ваще жрать не хочу, - захихикал варвар.
– Лучше ещё по саду прошвырнусь... чувствую, зреет что-то внутри... внутри меня... Что-то зреет... никак не созреет...

Художник удалился, шаркая ногами и бормоча под нос непонятные рваные фразы, а друзья, переглянувшись, направились в сторону лифта.

– Между прочим, сегодня у меня необычный обед!
– с некоторой гордостью заявил по дороге Спилилель.

– Пластник какой-та, што лы?
– удивился гоблин.

– В каком-то смысле да... Мой повар, по его словам, раскрыл секрет грибного супа бедняги Гудвинплюха. Вот мы с тобой сейчас это и что проверим.

– Столофо!
– обрадовался Мырыдхай.
– А хте, кштати, тфая слушанка, эта... шай-кофа?

– Отпросилась на две недели, - горестно вздохнул эльф, - взяла внеочередной отпуск за свой счет, домой поехала. У её бабушки, видишь ли, день рождения - восемьдесят лет стукнуло. Вся родня, сказала, собирается...

Было заметно, что Мырыдхай наступил приятелю на больную мозоль. Спилилель даже покачал от возмущения и расстройства обеими ушами:

– Тоже мне, дата! Можно подумать, что не восемьдесят, а тысяча восемьсот! А мне из-за этой ерунды ещё восемь дней без кофе обходиться придётся!

– Схоты в "Феселую Фтофу", там тоше кофа нолмалный потают, - посоветовал другу Мырыдхай.
– Мы там шасто с Охлохшпаныэлем и Фыпылэлем кофа пём. Флоте пы фсе в полятке, шифоты не полят.

– Да, что там могут подать, кроме кишечных инфекций?
– презрительно скривился эльф.
– Между прочим, Выпилэль приглашал всех на вечеринку. Через три недели в "Весёлом Драконе". Тебя он найти не смог, поэтому просил всех, кто тебя встретит, передать приглашение.

– А што са пофот?
– уставился Мырыдхай на эльфа.