Божья кара
Шрифт:
Прошли в купе, рассовали сумки, вынули две бутылки холодного алиготе, которые Слава великодушно подарил на дорогу, разлили в стаканы, которые опять же великодушно дал проводник, разрезали небольшую дыню под названием «колхозница» и славно посидели за беседой, легкой, необязательной и, простите, повторюсь, великодушной по отношению друг к другу.
Наташа дерзила, Амок отмалчивался, Равиль блистал предсказаниями, Андрей неотрывно смотрел на Наташу, она это чувствовала, и все было прекрасно.
А потом пришел Олег Иванович. Он был сдержан, тускло поздоровался, поставил
– Что-нибудь случилось? – спросил Равиль.
– Он умер.
Андрей быстро взглянул на Равиля и опустил голову.
– Ни фига себе, – только и пробормотал он без выражения.
– Да, да, да, – даже не сказал, а выдохнул Олег Иванович. – Не поверите... Мне его жалко. Так, наверно, бывает жалко умершего подопытного кролика...
– Как это произошло? – спросила Наташа.
– Его убили. Скальпель в сердце.
– Но ведь у скальпеля короткое лезвие, – заметил Андрей.
– Скальпели бывают разные... Но тут ты прав – лезвие было короткое. Там как получилось... Скальпель вогнали в грудь вместе с ручкой, наружу ничего не выступало. Врачи не сразу и увидели этот скальпель.
– И кто это мог сделать?
– Кто угодно. Скорее всего, кто-то из персонала больницы. Но могли и посетители... Там ведь сразу разнесся слух, кто именно лежит в отдельной палате. Но удар профессиональный – человек точно знал, где находится сердце, в самый центр угодил. А Костя был хоть и в сознании, но весь перебинтованый, сопротивления оказать не мог... Акт возмездия состоялся.
– Вот только теперь можно сказать, что эта история закончилась, – медленно проговорил Равиль.
– Ну что ж, – Олег Иванович придвинулся к столику, открыл бутылку и разлил коньяк по стаканам. – Счастливой дороги... Будете в наших краях, не проходите мимо, нам есть что вспомнить, о чем поговорить.
– И вы не забывайте нас, Москва всегда вас ждет, посидим, поокаем.
– Спасибо... Бог даст, увидимся. – Олег Иванович чокнулся со всеми. – Жалко...
– Маньяка? – спросил Равиль.
– Жалко, что все так получилось. Видимо, Бог над ним сжалился. Ничего хорошего впереди его не ожидало. Сексуальным маньякам, особенно которые на детишках попались... в тюрьме тяжело, к ним особое отношение, вы понимаете, о чем я говорю... А дальше что? Дальше пожизненное. – Олег Иванович молча закусил дыней, посмотрел каждому в глаза, как-то вымученно улыбнулся. – Все, ребята. Пойду я... Там у нас сейчас такая суматоха... Настоящий кошкин дом. Счастливой дороги. – Он пожал руки Андрею и Равилю. – А с вами я не прощаюсь, – повернулся он к Наташе и Амоку. – Может, сегодня увидимся у Славы. Подъеду я к нему, побазарить надо, как выражаются мои клиенты.
И следователь, махнув на прощание рукой, вышел из купе.
Наташа расцеловала Андрея и Равиля, пожал им руки Амок, и они тоже ушли. Постояли у окна, помахали руками, помаялись несколько минут и, похоже, даже обрадовались, когда поезд медленно тронулся с места.
– Проводи ты меня до Джанкоя, до Запорожья меня проводи, не хочу
– Что-то ты стихами заговорил, – усмехнулся Равиль.
– Наши друзья снабдили нас стихами на все случаи жизни. Этими строчками я когда-то с кем-то уже прощался...
– Даже так... Что я могу тебе сказать с высоты моей колокольни, – проговорил Равиль. – Уж если все случилось так, а не иначе, значит, иначе случиться и не могло.
– Могло. Я-то знаю, что могло.
– Это если посмотреть с твоей колокольни.
– Каждый смотрит со своей... А Света сейчас смотрит со своей, там, в потустороннем мире...
Равиль усмехнулся, посидел молча, глядя в окно на яркую, солнечную, визжащую жизнь феодосийского пляжа, повернулся к Андрею.
– Я сейчас скажу одну вещь, только ты не удивляйся... Нет никакого параллельного, потустороннего, соседнего мира.
– Это как? – отшатнулся Андрей на стенку купе.
– Нет его, – повторил Равиль.
– Но я там был! Ты сам меня туда отправлял! Я там видел Свету, видел Лену.
– Не был ты там, потому что этого мира нет.
– А где же я был?
– В себя заглянул чуть поглубже.
– Но ведь Лена дала мне наводку на маньяка, сказала, где его портрет искать! Света рассказала, как убивал ее этот маньяк!
Равиль печально покачал головой:
– Все в человеке, Андрей, все в человеке. Ни Лена, ни Света не сказали тебе ничего такого, чего не знал бы ты сам. Я не отправляю человека в другой мир, мне удается иногда приблизить человека к его собственному подсознанию. Вот и все. Вот вы называете меня маг, экстрасенс, колдун... Не возражаю. Называйте. Поскольку вы сами верите, что я такой, мне легче с вами работать. Я говорю человеку – хочешь пообщаться со своей мамой, которая умерла десять лет назад? Хочу, говорит он. Пожалуйста! – и он видит свою маму. А совесть-то начеку! И он, зная и помня о своих грехах, слышит от мамы те слова, которая она произносила когда-то, пытаясь уберечь его от пьянства, разврата, наркотиков, воровства... Прошли годы, он давно забыл об этих ее словах, может быть, она их и вовсе не произносила, а проговаривал он их себе сам, но в подсознании эти слова в целости и сохранности, вплоть до самой неприметной интонации, до выражения лица, до слезинки матери, до слезинки, которую когда-то он и не заметил.
– Лена сказала мне, что есть портрет маньяка и он в квартире! – отчеканил Андрей.
– Ты знал об этом портрете, – терпеливо сказал Равиль. – Ты держал в руках папку, в которой хранились рисунки Лены. И ладошку с укороченным мизинцем ты видел раньше. Ты просто не обратил на нее внимания, не насторожился, не сделал никакого вывода. И когда я позволил тебе заглянуть в собственное подсознание, эти твои знания выплыли наружу. А я только художественно оформил твои воспоминания – пустынная дорога, голубая река, берега в цветах, поющие птицы, Лена в каком-то балахоне, который скрывал ее истерзанное тело... Я всего лишь помог разыграться этому твоему воображению.