Бойня в Майами
Шрифт:
Трое других удирали со всех ног. Болан дал им уйти. Ему было необходимо добраться до их машины. И он нашел ее там, лежащей на полу у заднего сиденья. Лужа крови вытекла из простреленной, когда-то прекрасной шеи... И они сделали еще больше... Куртка боевого комбинезона была сдернута так, что ее руки оказались беспомощно стянутыми сзади. Разорвали лифчик и применили для пытки открытый огонь, по-видимому, пламя газовой зажигалки. Один сосок обуглился, вся грудь была в кровоподтеках и волдырях - и это все, что осталось от некогда прекрасного образца женственности и красоты. Прежде всего Болану надо
Мак положил тело Маргариты на спинку сиденья и осторожно прикрыл курткой изувеченную грудь. Его плечи дрожали, в голове был туман, он вспомнил последние слова Маргариты: "Ва я кон диос, солдат". Экзекутор вернулся к своей машине. Движения его были механическими. Вынув ключи из замка зажигания, открыл багажник. Достал сумку для гольфа и осторожно извлек ее содержимое. Повесив ленты с патронами на шею и заткнув за пояс дополнительные магазины с 5.56-миллиметровыми патронами, Мак вставил фугасный заряд в М-79, а тридцатипатроновый магазин в М-16. Потом вернулся на улицу.
Из-за забора появилась чья-то рука, и один из головорезов братьев Талиферо открыл стрельбу из пистолета с расстояния более чем в тридцать метров. Не останавливаясь и не меняя походки, Болан взялся за пистолетную рукоятку М-79 и выстрелил.
Забор разлетелся на огромные деревянные куски, раздался дикий крик. Болан проследовал дальше, огибая разрушенный забор, и вышел на строительную площадку. Высокое здание перегораживало заднюю часть проезда, а высокий деревянный забор полностью перекрывал переднюю. Маку было достаточно одного взгляда, чтобы понять - они в ловушке. Единственный выход перекрывался Боланом, и ни один из них, похоже, не собирался в данный момент попытать своего счастья на этом рискованном маршруте. У ног Мака валялся труп мужчины. Он услышал, как двое других бегут вдоль забора.
Болан не спеша выбрал осветительный заряд и выпалил в направлении убегающих. Вся стройплощадка озарилась ослепительным светом. Те двое остановились в полном недоумении, дико озираясь по сторонам, потом бросились под укрытие домика строителей. Болан наблюдал, как они отчаянно пытаются открыть дверь. Он продолжил свой путь едва ли не строевым шагом, не пригибаясь и не оглядываясь. С грохотом разлетелось стекло в окне сарая, и грянул пистолетный выстрел. Пуля вонзилась в землю в нескольких ярдах от ног Болана.
Мак неторопливо обогнул строение, что-то вроде сарая, где строители хранят свои инструменты, не более десяти квадратных метров. За ним возвышалось сооружение на" крепких стальных опорах, по-видимому, резервуар с бензином.
Волан замедлил шаг, зарядил фугасный снаряд в М-796. Он прицелился в резервуар и нажал на курок. Бензин взорвался мощнейшим взрывом. Неудержимые потоки горящей жидкости хлынули на сарай, Болан прицелился и вновь осветил место встречи.
Домик моментально утонул в языках ревущего огня. Болан стоял и бесстрастно наблюдал, как из него выскочили два горящих человеческих факела и рухнули в конвульсиях на землю. Когда они замерли, Болан повернулся к ним спиной и, не торопясь, направился к оставленной ими машине.
Болан
– А, это ты, Лео. Вот и опять встретились. Лео Туррин, помощник главы семейства Серджио Френчи, тоже заставил себя улыбнуться и тихо ответил:
– Видишь эту пушку, Болан, и запомни, как я ее убираю.
– Думаю, сейчас это уже не важно, - ответил Мак неожиданно усталым голосом.
– Меня тошнит от этой войны, Лео. Опротивела она мне до смерти.
Еще один человек, тоже итальянец, вышел из темноты:
– Если то, что я только что видел, свидетельствует о вашей болезни, Болан, мне остается только надеяться, чтобы вы никогда не выздоравливали.
– Кто это?
– спросил Мак, почти не обращая внимания на подошедшего.
– Мы же с вами телефонные друзья, припоминаете?
– ответил незнакомец.
– Я Гарольд Брониола.
– Великолепно. Ну и что будем делать, пожмем друг другу руки?
Брониола протянул свою руку.
– Да. Мне давно хочется пожать вам руку, Болан. Мак пожал руку Брониолы.
– Благодарю за помощь в Лос-Анджелесе, - сказал он.
– Думаю, мне пора давать деру отсюда.
– Вдалеке послышались звуки полицейских сирен. Болан взглянул на Туррина:
– Как жизнь, Лео?
– По-разному, как всегда, - ответил итальянец. Брониола заволновался.
– Черт побери, мне надо переговорить с вами, Болан.
Мак, положив оружие на плечо, медленно двинулся к машине.
– Болан, черт возьми, вы хоть выслушаете меня?
– А полицейские будут вас слушать?
– поинтересовался Болан, кивая головой в сторону приближающихся сирен.
– Переговори с ним, - посоветовал Туррин.
– Что ты теряешь? Просто поговори.
– О чем? Все о той же работе? Брониола резко ответил:
– Да, именно о ней. Послушайте, вы говорите, что устали от этой войны. Я предлагаю вам возможный выход.
Болан с любопытством посмотрел на федерального чиновника:
– Н-да? Эти майамские полицейские уже совсем близко. Поторапливайтесь. Брониола сказал:
– Посмотрите, здесь все есть, - он протянул Волану довольно толстый продолговатый бумажник.
– Полистайте его на досуге и позвоните мне по контактному телефону, который там записан. Я прошу только об одном - просто загляните в него.
Болан взял бумажник.
– О'кей, я посмотрю его, - Мак аккуратно положил М-16/М-79 на сиденье и сел за руль.
– Рад тебя снова видеть, Лео, передавай привет от меня своей жене. Туррин пообещал:
– Конечно, передам. Она сильно о тебе беспокоится, если тебе это интересно. Болан завел двигатель.
– Да, и скройся куда-нибудь на сегодняшнюю ночь, договорились?
– Это значит, что ты атакуешь?
– Да. Так что прячься.
– Спасибо. Брониола посоветовал:
– Послушайте, только не вздумайте дать себя сейчас убить. Рвите отсюда когти, затаитесь в укромном безопасном местечке и просмотрите содержание бумажника.