Бойфренд
Шрифт:
– Ковёр не спасти, – говорит Слаг, словно читая мои мысли. – Мы можем завернуть его в него.
– Завернуть его?
– Когда будем избавляться от тела. – Слаг бросает на меня раздражённый взгляд. – Разве не для этого ты позвал меня?
Я смотрю на своего лучшего друга. Его лицо действительно жирное, как поверхность пиццы, а лоб страдает от особенно сильного приступа акне. Но самое странное – это то, насколько жутко спокойным он кажется. Я готов выпрыгнуть из кожи, а Слаг спокоен как удав.
– Мы завернём его в ковёр и положим в мой багажник, –
– Э–э, конечно.
Когда я не двигаюсь, Слаг приподнимает бровь. – Чего ты ждёшь? У нас нет вечности, чтобы разобраться с этим.
– Хорошо. Сколько нам нужно?
– Шести должно хватить.
Откуда он знает точное количество мусорных пакетов, которые понадобятся, чтобы застелить багажник своей машины для мёртвого тела? Или, может, мне не нужно знать ответ на этот вопрос.
После того как я приношу ему мусорные пакеты, я поднимаюсь наверх, чтобы переодеться. Не знаю точно, что делать с окровавленной футболкой и джинсами, но выходить из дома в крови моего отца я не собираюсь.
Пока я наверху, на секунду заглядываю в зеркало в ванной. Хорошо, что сделал это, потому что на моём лице и в волосах гораздо больше крови, чем я предполагал. К счастью, цвет моих волос настолько тёмный, что её не видно. После того как мы закончим с этим, мне придётся принять долгий душ.
Кожа на моём лице крайне бледная – как будто я наполовину мёртв – а под глазами тёмно–фиолетовые круги, похожие на синяки. Я выгляжу так, будто не спал с прошлой недели.
Я кладу телефон на комод, пока переодеваюсь, и он вибрирует, пока я в ванной. СМС. Я спешу обратно, открываю экран, и появляется сообщение от Дейзи:
Тебе нужно посмотреть это видео!
Я не нажимаю на видео, в котором, похоже, кот играет на пианино. Сейчас мне не до милых зверушек. Не уверен, что мне вообще когда–либо было до них дело, но точно не сейчас. Мне настолько неинтересны милые зверушки, что это даже не смешно. Мне неприятно игнорировать сообщение от Дейзи, но я не могу заставить себя ответить.
Когда я спускаюсь вниз, Слаг уже успел накрыть тело отца ковром. Он почти идеально подходит по длине. Повезло.
Слаг выпрямляется, увидев меня, и вытирает руки о свои джинсы. Его джинсы слишком короткие – донашивает за одним из старших братьев. Слаг – единственный из своих братьев и сестёр, кто неестественно высок.
– Я застелил багажник мусорными пакетами, – докладывает он. – И развернул машину так, чтобы багажник был у самой двери гаража, но не смог заехать задом, потому что машина твоего отца уже там. В любом случае, мы можем просто закинуть его туда. Никто не увидит.
– Верно. – Трудно не беспокоиться из–за того, что Слаг так хорош в этом. А Слаг ни в чём не хорош. Ну, кроме поедания жуков
– Ты в порядке, Том? – Он прищуривается на меня. – Ты же не собираешься паниковать, да?
– Я в порядке, – выдавливаю я.
–
Даже для нас двоих это борьба. Слаг поднимает один конец, а я – другой, но мой отец был крупным мужчиной, и мы оба кряхтим, изо всех сил стараясь не уронить его. К счастью, Слаг уже открыл багажник и дверь гаража, так что мы направляемся прямо туда. По мере приближения я начинаю паниковать, что тело не поместится, но Слаг, кажется, не беспокоится, и, конечно же, нам удаётся запихнуть его внутрь. Захлопывая багажник, я борюсь с приступом тошноты. Я даже не знаю, как мы избавимся от этого тела. Впереди у нас долгая ночь.
Но внезапно всё это перестаёт иметь значение. Потому что, когда я поднимаю взгляд от багажника, я понимаю, что за нами кто–то наблюдал. На тротуаре стоит фигура, и она видела каждое наше движение.
О господи, это Элисон.
Глава 30
Элисон видела, как мы запихиваем мёртвое тело моего отца в багажник.
Она должна была видеть. На улице темно, но не настолько. И свет на крыльце горит, давая дополнительное освещение. Не знаю, почему я не выключил чёртов свет на крыльце. Что со мной не так? Это же основы убийства – выключи гребаный свет, прежде чем выносить мёртвое тело в багажник.
Но, с другой стороны, возможно, она не видела. С ней её собака – дворняжка, которая кажется гораздо дружелюбнее её самой – и, может, она слишком сосредоточена на уборке собачьего дерьма или чем там ещё занимаются хозяева собак во время прогулок. Нет гарантии, что она знает, что мы делали. В смысле, даже если она видела всё, всё, что она знает – это то, что мы запихивали ковёр в багажник. Может, мы меняем мебель в доме.
Конечно, если она услышит, что мой отец пропал, она сможет легко сложить два и два.
– Привет, Элисон, – хриплю я.
Слаг резко поднимает взгляд, услышав её имя. Он напрягается, но не произносит ни слова. При других обстоятельствах он бы толкал меня локтем и говорил о том, какая она горячая.
– Привет, – безучастно говорит Элисон.
Я перебегаю половину своего двора, чтобы поговорить с ней. Слишком темно, чтобы разглядеть её лицо, а значит, я не могу понять, о чём она думает. Видела ли она нас? Да?
– Выгуливаешь собаку? – спрашиваю я.
Она смотрит на поводок в своей руке.
– Э–э, да.
– Немного поздно для этого, разве нет?
Она пожимает плечом.
– Руфус защитит меня.
Как по команде, дворняжка начинает рычать на меня. Отлично. Сейчас собака растерзает меня. То, что мне нужно.
– Тихо, Руфус, – шипит Элисон на свою собаку.
Собака не перестаёт рычать. Она действительно возбуждена, и теперь рвётся с поводка, настолько сильно, что дёргает Элисон вперёд.
Только она не нацелена на меня. Она пытается пробежать мимо меня.