Бойфренд

МакФадден Фрида

– О… – Я прикрываю рот рукой. – Мне так жаль. Мой отец умер от сердечного приступа несколько лет назад, и это было так внезапно и разрушительно. Должно быть, в таком юном возрасте это было ещё тяжелее.

– Да, – говорит он, хотя его челюсть напрягается. Понятно, что он не горит желанием говорить о смерти отца на первом свидании, и я не могу его винить. Пора сменить тему.

– Итак, – говорю я, – где ты работаешь?

– В Нью–Йоркском университете.

Отлично – недалеко от моей квартиры.

– И какая у тебя специализация?

Он

колеблется, как будто не уверен, что хочет мне сказать.

– Я патологоанатом.

– Патологоанатом? Разве это не тот врач, который целыми днями режет мёртвые тела?

Он хмурится, делая маленький разрыв в салфетке перед собой.

– Это не всё, что делает патологоанатом, знаешь ли. Если у тебя опухоль и врач берёт биопсию, патологоанатом – это тот, кто смотрит на неё под микроскопом и говорит, есть ли у тебя рак или нет.

– О. – Мои щёки пылают. – Извини. Так… это то, чем ты занимаешься? Смотришь на образцы опухолей под микроскопом?

– Ну, нет, – признаётся он. – Я судебно–медицинский эксперт. Так что в основном я провожу вскрытия.

– Значит, ты целыми днями режешь мёртвые тела.

Он строит мне гримасу.

– И тебе это нравится?

– Ну, это моя работа. Я нахожу это интеллектуально стимулирующим, если ты об этом спрашиваешь.

Ладно, значит, парень зарабатывает на жизнь, разрезая мёртвые тела. Это… интересно. Возможно, есть веская причина, почему он всё ещё одинок.

– А чем занимаешься ты? – спрашивает он, явно стремясь сменить тему.

– Я бухгалтер.

Его лицо смягчается.

– О, это замечательно. Очень практично.

– Спасибо. Я думала стать гадалкой, но потом решила – нет, непрактично – бухгалтер будет лучше.

Он смеётся.

– Понимаю, почему кто–то может застрять между этими двумя карьерными путями.

– В общем, – говорю я, – мне это довольно–таки нравится. – Я прочищаю горло. – То есть, я не ненавижу эту работу.

– Возможно, у меня есть вопросы по поводу моей налоговой справки, которые я мог бы задать тебе.

– Встань в очередь.

Он снова смеётся, и вокруг его глаз появляются морщинки, которые я нахожу невероятно сексуальными. Мне нравится, как он на меня смотрит. Часть меня чувствует, что он мне не по зубам, но он смотрит на меня не так. Он смотрит на меня так, будто хочет бросить меня на стол и заняться любовью прямо сейчас, но слишком вежлив, чтобы это сделать.

Официантка приносит нам стаканы с водой и предлагает сделать заказ. У меня почти не было времени взглянуть на меню, поэтому я просто беру своё любимое: курицу тикка масала. Я ценю тот факт, что Том позволяет мне заказать первой и не выносит никаких суждений о моём выборе еды и не давит, чтобы я заказала что–то, чего не хочу. Он также не пялится на довольно большую грудь официантки.

– Знаешь, – говорит он после того, как официантка уходит, – я хотел попросить у тебя номер телефона, когда мы впервые встретились.

– Почему же не попросил?

– Ты шутишь? – Он отпивает из стакана с водой. – На тебя только

что напал твой партнер со свидания. Каким же подлецом ты меня считаешь? И ещё… – он делает паузу, – у меня тогда как раз заканчивались отношения.

– О. – Я поднимаю брови. – Серьёзные отношения?

– Не совсем. – Он ёрзает на стуле, явно не горит желанием об этом говорить. – В общем, теперь всё кончено. Определённо кончено.

Мой взгляд падает на его левую руку, ещё раз подтверждая, что безымянный палец пуст. И у него нет даже загара от обручального кольца.

– Ты когда–нибудь был женат?

– Нет, никогда. – Он слегка гримасничает, когда говорит это, как будто его расстраивает, что он никогда не был женат. – Ты?

– Нет, никогда. Но я хотела бы выйти замуж. – О боже, зачем я это сказала? Никогда, никогда не говори этого на первом свидании – это кардинальное правило. Что–то в этом парне заставляет меня отпустить защиту. – Я имею в виду, когда–нибудь.

– Что ж, тогда, – Том поднимает свой стакан с водой. – За когда–нибудь.

И пока мы чокаемся, я думаю, возможно ли, что Том станет моим «когда–нибудь».

Глава 26

Том.

До…

У моего дяди Дэйва – мужа сестры моей матери – пару дней назад случился сердечный приступ.

Мои тётя и дядя живут в Сиэтле, и моя мать летит навестить их. Когда я был маленьким, я всегда ездил с ней, когда она навещала их, но теперь у меня школа, поэтому мне придётся остаться. С отцом.

Меня не радует перспектива остаться с ним наедине в доме, но, с другой стороны, он, вероятно, просто будет игнорировать меня. У него работа, у меня школа. Есть шанс, что мы вообще не увидимся всё время, пока мать будет отсутствовать.

– Слушайся папу, Томми, – говорит мне мать, прежде чем уехать на своём «Шевроле» в аэропорт.

Да, как будто это я – тот, кто напивается и начинает швырять вещи в нашем доме.

– Ладно.

Она заламывает руки.

– Просто оставь его в покое, хорошо?

– Ладно.

Она целует меня на прощание и обещает позвонить, как только приземлится её самолёт. Как будто я буду сидеть и переживать, что самолёт моей мамы разбился. У меня есть дела поважнее.

Например, прошло уже два дня с ультиматума Элисон, а Дейзи всё ещё моя девушка. Элисон продолжает бросать на меня предупреждающие взгляды, но я всё ещё не сделал шаг к разрыву отношений. Я продолжаю надеяться, что что–то случится и мне не придётся этого делать, хотя это невозможно.

Я не могу позволить Элисон пойти в полицию. Дейзи по секрету рассказала мне, что у полиции нет никаких успехов в поиске того, кто убил Брэнди, и они возлагают все свои надежды на поиск тайного парня Брэнди. Я не могу позволить им узнать, что я – тот парень, которого они ищут.