Боясь нас

Рейд Б. Б.

— Киран, — нервно крикнула Лэйк. — Он, э-э… я, эм…

— Лэйк, поднимись наверх и не спускайся, что бы ты ни услышала. — Он ни разу не удостоил ее взглядом, но в этом и не было необходимости. Она быстро выскользнула из моих рук. Едва она скрылась из виду, как я занял ее место у стены. Рука Кирана прижала меня к стене за горло, затрудняя дыхание. — Ты так сильно хочешь умереть?

Его угрожающего голоса было достаточно, чтобы заставить обычного человека съежиться и просить пощады, но он практически воспитал меня. Я ударил его головой в голову

и оглушил его на время, достаточное для того, чтобы нанести сильный удар по челюсти. Он быстро пришел в себя и сумел ударить меня два раза, один раз в лицо, а другой в живот, прежде чем я успел нанести еще один удар.

Киран, возможно, был сильнее, но я был быстрее.

Каждый из нас был смертельно опасен сам по себе.

Мы не остановимся, пока другой не умрет.

Я перекинул Кирана через плечо на кофейный столик. Тот сломался под его тяжестью, и он тяжело ударился о пол. Неуверенно он вскочил на ноги и сильно ударил меня ногой в грудь, в результате чего я врезался в стену позади себя.

Медленно я скользнул обратно вверх по стене, встретившись с ним взглядом. Мы подождали всего мгновение, но время, казалось, растянулось на целую вечность, прежде чем мы снова врезались друг в друга.

— Сукин сын. Хватайте их, прежде чем они убьют друг друга, — крикнул безумный, но знакомый голос.

Меня отбросило назад, а Кирана — в противоположную сторону. Я узнал Дэша сквозь размытое зрение, когда он крепко обхватил руками грудь Кирана. Тот изо всех сил пытался вырваться, но он сумел удержать его под контролем.

— Кинан, чувак, замолчи, прежде чем я тебя вырублю, — прорычал Кью. Только тогда я понял, что зажат так же сильно. Мой взгляд все еще был прикован к нему, и мой разум все еще был наполнен потребностью убивать.

Ни один из нас не был узнаваем другим. Кровь лилась из наших ран. Все вокруг было либо сломано, либо разбито вдребезги.

Внезапно появилась Лэйк и побежала по комнате, истерически плача, бросаясь на Кирана.

У меня была только одна догадка, кто им позвонил.

— Моя девушка, Кинан.

— Моя мать, брат.

Это были последние слова, которые я сказал ему за долгое время.

* * *

Мне следовало покинуть город, когда я вышел из этого дома, подальше от своей единственной семьи, но я был одержим намерением сеять хаос, и именно так я оказался в спальне Шелдон.

— Кинан, почему ты это делаешь? Это не ты!

— Разве? — я смотрел на ее тело, распростертое передо мной, как на подношение, которое я только недавно закончил пожирать. — Ты думаешь, что знаешь меня?

— Что? — она дезориентировано огляделась вокруг. — Конечно, знаю, — тихо прошептала она. Мне не понравилось, как она смотрела на меня с любовью в глазах.

Ее любовь была ложью.

Любовь была именно такой.

Ложью.

— Но ты меня не знаешь. Ты никогда этого не делала. — Она попыталась подняться, но ремень, обернутый вокруг ее шеи, удерживающий ее у перекладин изголовья, остановил это движения. — Однажды

ночью я видел, как он сделал это с ней.

— Что? — я проигнорировал замешательство в ее глазах и продолжил.

— Я хотел посмотреть, что он с ней делает. Я не искал удовольствия. Мне было любопытно. Просто я пытаюсь быть хорошим парнем. На самом деле я думал, что мог бы защитить ее, если бы это было необходимо, потому что она не могла защитить себя. Но потом она, черт возьми, приняла его. На самом деле, она решила быть с ним, думая, что он может измениться, но он этого не сделает, и она не поймет этого, пока не станет слишком поздно. Она уже в ловушке.

Я знал, что говорю, как сумасшедший, но любой, у кого есть глаза и мозг, поймет, что это правда. Киран был не только опасен. Он также был собственником.

— Кинан, пожалуйста, отпусти меня.

— Мне всегда было интересно, какое желание он мог получить от того, кого, как он утверждал, ненавидел. Теперь я, черт возьми, знаю. — По опущенным плечам и по тому, как округлились ее глаза, я понял, что она точно знает, кого я ненавижу.

— Ты меня ненавидишь?

— То, что я чувствую к тебе, выходит далеко за рамки ненависти. Ты была нужна мне, Шелли, а ты отвернулась от меня, как и она.

— Я не твоя мать, Кинан!

— О, я это знаю. Разница между тобой и ней заключалась в том, что я действительно верил, что ты любишь меня.

— Я люблю! — она вскрикнула, борясь со своими путами.

Я стиснул зубы. Моя внутренняя борьба грозила выйти на поверхность. Мне нужно было сохранять хладнокровие.

— Тогда докажи это.

— Как?

— Сбеги со мной.

Сукин сын… Это не то, что я должен был сказать, но и брать свои слова назад я не собирался. С каждой секундой того, как страх рос в ее глазах эта идея стала звучать все лучше и лучше.

— Что?

— Ты либо бежишь со мной, либо бежишь от меня. Сделай свой выбор.

Я задержал дыхание и сохранил, как я надеялся, пустое выражение лица, в то время как мой желудок скрутился от боли. Я не мог выразить словами то, что чувствовал.

— Я люблю тебя.

Надежда. Вот что я почувствовал. Я был рад, что все еще могу чувствовать.

— Так ты сбежишь со мной?

Так было до тех пор, пока она не забрала ее.

— Нет, Кинан. Не сбегу.

* * *

Единственный человек, который мог заставить меня остаться или который мог заставить снова почувствовать себя целостным — если я вообще когда-либо таковым был — отверг меня. У меня не было возможности остаться. Она хотела быть свободной, и я позволил бы ей, но не раньше, чем дал обещание.

Если я когда-нибудь вернусь, если когда-нибудь увижу ее снова, то оставлю ее себе и заставлю ее пожалеть.

Я рискнул вернуться в дом отца, потому что была одна вещь, без которой я не мог уйти. Я добрался до лестничной площадки прежде, чем услышал приглушенные голоса. Мои шаги стали легче, когда я подкрался ближе к слегка приоткрытой двери спальни.