Боярский сын
Шрифт:
Да уж, плохо, когда не знаешь, да ещё и забудешь…
Что мне оставалось делать? Я развёл руками, мол, вот такой вот я дебил.
— Безумец! — проговорил Яромир. — Как есть безумец!
Шумилова спрыгнула с мотоцикла, поправила волосы и улыбнулась.
— А ты ничего, — сказала она. — Ярославский, значит, не промах.
Сзади послышались голоса, смех, крики. Подтягивались остальные участники гонки. Кто-то хлопал, кто-то матерился, кто-то просто стоял и смотрел. Морозов, прихрамывая, подошёл и молча поклонился. За ним поклонились
Как будто какая-то секта, ядрёна медь!
А я… Смотрел на солнечные блики, что плясали на золотой фигурке. Маленький крылатый мальчик с луком в руках улыбался той же глупой улыбкой, что и я. Ведь и в самом деле мог скувыркнуться с машины, да и шею свернуть. Побыл в этом мире всего ничего, да и тупо скопытился.
М-да, прикольная была бы доля у попаданца…
— Ну что, брат, — Яромир хлопнул меня по плечу. — Поехали домой? Там отец заждался. И лекаря тебе надо. Морда вон как разбита.
Я кивнул и улыбнулся, чувствуя, как губа снова трескается и по подбородку течёт кровь.
— Поехали.
Глава 6
В усадьбе Ярославских на большом экране телевизора Елисей воздел к небу руку с Купидоном. Камера приблизила его окровавленное лицо и показала довольную улыбку на разбитых губах. Вот только улыбка контрастировала с холодными как лёд глазами. Казалось, что он смотрел с экрана на каждого из дворян. И этот взор мог пробрать до глубины души!
И под этим нахальным, горделивым взглядом ладони Кирилла Матвеевича Морозова соприкоснулись, издав слабый хлопок. Затем ещё один, громче. В третий раз к нему присоединились ещё двое аристократов. Через пять секунд аплодировала уже вся зала.
— Ну, знаете ли, это просто великолепно! — с нескрываемым восторгом произнёс Кирилл Матвеевич, повернувшись к отцу Елисея. — Вы только посмотрите на этого парня! Серьёзно, каков молодец! Без официально подтверждённого ранга Отрока — взять и победить Бойца! Да ещё и на крыше летящей машины! И ведь какая дерзость, какая смелость! Даже Кольчугу Души не активировал. Это же чистой воды импровизация, настоящий характер! Знаете, в этом есть что-то от старых традиций, когда на голой доблести выезжали. Я вам точно говорю: этого юношу ждёт большое будущее.
— Кирилл Матвеевич, для меня большая честь слышать такие слова от вас, — с лёгким поклоном ответил Святослав Васильевич, и в его голосе послышалось неподдельное волнение. — Честно говоря, я просто переполнен эмоциями. Это то самое чувство, когда отец смотрит на сына и не верит своим глазам. Признаться, от Яромира я такое ожидал, он подтвердил ранг Бойца. Но Елисей… он всегда был тихоней, знаете ли. А тут — бац! — и выдал такой результат. Горжусь. Очень сильно горжусь.
— Да уж, хорошую драку приятно посмотреть! Это прямо как на Ристалище Без Правил! —
— Но оно же запрещено на территории Российской Империи! — ответила Илиада Матвеевна.
— Для обычных людей запрещено. Но для аристократов и тех, кто над обычными людьми главенствует, ещё как разрешено. Как говорится, что позволено Перуну, то не позволено хомяку! — поднял палец Ипат Власьевич, а потом, чтобы сгладить впечатление и перевести разговор на другую, менее щекотливую тему, показал на экран телевизора. — Милочка, ну разве не хорош Елисейка? А? Обоих наших сыновей за пояс заткнул!
— Мне кажется, что они по доброте душевной дали чересчур много форы Елисею! — улыбнулся в бороду Святослав Васильевич. — Если бы чуть-чуть поднажали, то смогли бы сами выхватить статуэтку!
— Да все бы могли! — хлопнул в ладоши князь Фрол Терентьевич Долгополый, как бы вынося вердикт. — Но сегодня удача улыбнулась Ярославским. Святослав Васильевич, мои поздравления. Ваш сын сегодня продемонстрировал настоящий образец смелости и мужества. А уж как моего Глеба с мотоцикла сковырнул! Прямо загляденье!
— Это потому что Глеб не ожидал нападения со спины? — спросила Алевтина Сергеевна Долгополая.
Специально спросила. Намекнула, что княжеский отпрыск только из-за удара в спину не смог быть на месте Елисея. Намёк тонкий, как острие кинжала. И если сейчас ответить неверно, то на свет может показаться и настоящий кинжал.
Святослав Васильевич заставил себя продолжать улыбаться. Даже губы ни на миллиметр не сдвинулись. Он видел, как остальные чуть напряглись в ожидании ответа. С аристократами всегда так — чуть что не то скажешь и тут же может вспыхнуть междоусобица. Поэтому требовалось подбирать слова аккуратнее.
— Моему сыну сегодня повезло. Фортуна была на его стороне, и она помогла ему справиться с охотой. В следующий раз повезёт другому участнику погони. И я уверен, что Глеб не раз поднимет вверх один из трофеев охоты. Ведь он достоин этого не меньше остальных! Да и все наши дети достойны стать победителями! — проговорил Святослав Васильевич и поднял чарку, вовремя подхваченную со стола. — За наших детей! В них наше будущее и наша отрада!
— За детей! — тут же подхватил тост Кирилл Матвеевич.
— За детей! — раздались крики с разных концов зала.
Чарки соприкоснулись, чуть расплёскивая налитое вино. Старинный обычай соприкасаться бокалами, фужерами и кружками уходил далеко вглубь веков. В то время, когда отравление было обычным делом, а смена властителей не раз происходила именно под влиянием яда. Тогда-то и появился этот обычай — соприкасаться кубками, переливая чуточку из своего в чужой. Своего рода знак доверия: я доверяю тебе и показываю, что в моём вине нет отравы. В случае, если она есть, то мы умрём оба!