Бой после победы
Шрифт:
— Донор! Я — Рамазан! Не удивляйся! Спецназу при проведении акции в Грозном удалось взять меня. Держали в бункере Шаха. Допрашивали, но клянусь, я не сказал ничего лишнего!
Башаев перебил подчиненного:
— Где ты находишься?
— Русские решили ночью перевести меня. Вывели во двор их базы, оставили с охранником. Молодым новобранцем — чеченом. Тот зевнул, я и придушил его. Схватил автомат, рацию и в колодец. Но это все ерунда, Донор! Шах обманул тебя! Он вычислил место дислокации нашего лагеря, и сейчас там, наверное, уже вовсю
Вновь Мурза перебил Рамазана:
— Откуда тебе все это известно?
— Они допрашивали меня, когда явился Шах и начал отдавать распоряжения.
— При тебе?
— Да! Наверное, уже решив мою участь! Я уверен, этой ночью меня хотели вывести, чтобы где-нибудь среди развалин расстрелять!
— Среди развалин? Разве Шах не мог этого сделать в камере, а потом выбросить твой труп на свалку?
— Ты не веришь мне? Дело твое! Я не знаю, что и почему делал Шах, но сказал правду! У меня больше нет времени разговаривать с тобой! Я ухожу из Грозного! Все!
Сергушин отключил станцию. Кивнул на Рамазана, приказав охране:
— В камеру его!
Башаев, получив столь неожиданное сообщение, поднялся. Боевики спокойно спали, разместившись единым отрядом, только на Большой высоте виднелась фигура дозорного. Такие же дозоры выставлены на подходах к равнине и в начале ущелья, сразу за Косыми Воротами. Мурза задумался. Рамазана взяли! Он им ничего не сказал. Это похоже на правду. Иначе русские не дали бы Башаеву провести захват Доронина. Но вот история с побегом Шалиева выглядела уж очень неправдоподобно! Рексы Шаха не допустили бы такого промаха. Что-то здесь нечисто, хотя… так уж редко нелепый случай губил опытных бойцов? В принципе слова Рамазана можно проверить. Стараясь не шуметь, Мурза прошел к скале, встал за выступом, достал рацию. Бросил в эфир:
— База! Я — Донор!
Костя, выполняя приказ Николая, прошел в отсек Байзеда. Доронин, увидев Ветрова, спросил:
— Как там у вас?
— Ничего, командир! Бывало и хуже, держимся! Что у нас с Байзедом?
Бывший ротный кивнул на коменданта:
— Да вон он, что с ним будет?
Костя подошел к бандиту, спросил:
— Где вход во второй подземный ход?
Комендант лагеря ответил встречным вопросом:
— Из леса или отсюда?
— Отсюда!
— За моей спиной!
— Но там же стена?!
— В ней дверь и далее ход!
— Он прямой или так же, как первый, представляет собой лабиринт?
— Лабиринт с тремя поворотами!
— Ясно! А ну-ка поднимайся, показывай дверь!
Бандит встал, указал на вделанное в бревно железное кольцо.
— Поверни его три раза и дерни на себя. Дверь откроется.
— Так, а рация, с помощью которой ты поддерживаешь связь с Мурзой?
— На столе, за чайником. Она находится в режиме приема.
— Кроме тебя еще кто-нибудь может выйти на связь с Башаевым?
— Нет!
— Понятно,
Подмигнув Доронину, Костик скрылся в коридоре, где столкнулся с Гольдиным.
— А?! Миша? Ну, как делишки?
— Лучше всех, а где наш псих?
От перегородки донесся голос Николая:
— Это что за чмо командира группы психом называет!
Гольдин взглянул на Ветрова:
— Услышал! Ну и слух! — Крикнул: — Сержант Гольдин прибыл!
— Так иди сюда, раз прибыл!
Ветров с Гольдиным подошли к Горшкову. Тот спросил Константина:
— Ну, что, Костя, узнал?
Ветров доложил:
— Вход во второй лабиринт также в отсеке Байзеда, он объяснил, где и что, а связь на столе в режиме приема. Кроме Байзеда, отсюда из лагеря связаться с Башаевым никто не может. Но это по словам коменданта.
— Хорошо!
Николай взглянул на Гольдина:
— Слушай боевой приказ, сержант! Пойдешь во второй ход. Найдешь место, откуда сможешь держать боевиков, если они ломанутся по этому ходу, а они должны ломануться. Хочешь остаться в живых, сделай себе укрытие — бревен, всяких подпорок в этих тоннелях много. Только смотри, опору какую не тронь, а то завалишь ход вместе с собой. Усек, Миша?
Гольдин ответил серьезно:
— Как далеко отойти от бункера?
— До первого поворота.
— У меня всего магазин, и то неполный! Патронов тридцать!
Колян натянуто улыбнулся:
— У меня, Голь, их еще меньше! Спроси у Кости, может, у него в заначке пара цинков найдется?
— Да ну тебя! Тут по делу, а ты?
— А что я, Миша? Кончатся патроны, применяй гранаты. Последнюю оставь для себя, если не хочешь, чтобы духи потом с тебя с живого шкуру сняли! Но хорош языком молоть! Идите!
Ветров с Гольдиным вошли в отсек коменданта. Сержант при виде бывшего командира роты преобразился:
— Здравия желаю, товарищ старший лейтенант!
— Здравствуй, Миша. Рад видеть тебя живым и невредимым.
— А что нам будет, Александр Владимирович? Как говорили на высотах, живы будем — не помрем?
— Что-то не помню этого!
— А может, и не говорили! Разве это важно?
В коридоре раздался взрыв, затем короткая автоматная очередь и вскрик, но не Коляна. Крик был далеким, скорее всего Горшков зацепил кого-то. Но все это означало, что боевики пошли на штурм подземелья. Поэтому Ветров быстро открыл дверь в подземный ход, кивнул Гольдину:
— Тебе туда, Миша!
— Понял! А темно-то там, как у негра, в натуре! Давайте, отбивайтесь здесь, а я этот тоннель прикрою!
Гольдин, применив прибор ночного видения, ушел в глубь подземного хода.
Ветров направился было к коридору, но вдруг, услышав сигнал рации коменданта, остановился. Взглянул на Байзеда:
— Кто это, Мурза?
Бандит кивнул:
— Больше некому!
Костя крикнул в коридор:
— Колян! Тут рация Байзеда сработала. Мурза пытается выйти на связь!