Борден
Шрифт:
Возвращаться назад было поздно.
Я переминалась с ноги на ногу в своих шлепанцах, выглядя не так впечатляюще, как обычно. На мне были простые черные леггинсы и свободный топ, волосы были собраны, и отдельные выбившиеся пряди падали на лишенное макияжа лицо. Мой внешний вид отлично вписывался в это место. Я медленно направилась к нему, игнорируя изучающие меня взгляды.
Маркус стоял неподвижно, скрестив руки. Он просто в ожидании стоял там, без всяких эмоций наблюдая за моей нервозностью. Парни вокруг него расступились ровно настолько,
— Привет, — нерешительно произнесла я, пытаясь улыбнуться.
Он наклонился ко мне и тихо спросил:
— Что ты здесь делаешь, Кейт? Уже десять вечера.
— Я хочу поговорить с тобой о том, что произошло утром, — ответила я. — Ты обещал позвонить, но после инцидента с моим отцом не сделал этого.
— Я подумал, что отец отобрал у тебя телефон, и не хотел доставлять новых неприятностей.
— Он не забирал мой телефон, и меня не волнуют проблемы, если это означает, что мы вместе.
Маркус медленно вздохнул.
— Кейт, — прошептал он, и его голос прозвучал грустно. — Я больше не хочу, чтобы мы встречались тайком…
— Я знаю. Мы и не будем.
— Твой отец был прав.
Я замерла и с удивлением взглянула на него.
— В чем он был прав, Маркус?
— Я не достоин тебя. Я гребаный неудачник. И даже если я не хочу встречаться тайком, нам придется. С моим образом жизни и кучей дерьма, в которое я ввязываюсь, тебе небезопасно находиться рядом, особенно сейчас. И, твою мать, уже очень поздно, а эти люди вокруг не так терпимы к богатеям, как я. Тебе повезло, что ты нашла меня здесь.
— Я больше не буду приходить сюда так поздно.
— Не в этом дело, Кейт.
Я схватила и отчаянно сжала его руку.
— Я не могу без тебя. Мы каждый день были вместе. Почему бы тебе просто не приходить ко мне? Я не готова отпустить тебя, Маркус. Я не могу. Это разрушит меня. Я уже разрушаюсь.
Он был частью меня, и я была готова признать это. Хотела этого. Слова, рвавшиеся наружу, слетели с моего языка.
— Я люблю тебя, — набрав полные легкие воздуха, выдохнула я. — Ну вот. Это правда. Я люблю тебя и не могу без тебя.
Маркус прервал меня жестким поцелуем. Он схватил меня за волосы, притягивая к себе, и я почувствовала, как сильно он нуждался в этих словах. Ему нужно было знать, что его любили. Святой Боже, в этот момент я поразилась, сколько же ужасов ему пришлось пережить, чтобы так хотеть услышать это. Когда его губы оторвались от моих, он прижался своим лбом к моему и с грустью заглянул мне в глаза.
— Маркус, — прошептала я, и он, закрыв глаза, резко выдохнул. Наше дыхание смешалось. — Я брошу все. Откажусь от всего ради тебя. Я хочу все уродство.
Его рука разжалась, и он, истерзанный и несчастный, отступил
— Я не знаю, что делать, — сказал Маркус и покачал головой. — Ты заслуживаешь большего, а я не смогу дать тебе то, от чего ты собираешься отказаться.
Я тоже покачала головой.
— Ты ничего не жалел для меня.
— Не уверен, как долго ты будешь это чувствовать, детка. Я видел это раньше. Ты начнешь ненавидеть меня…
— Нечестно так говорить. Это просто твои домыслы. А может, все будет наоборот. Я стану любить тебя еще больше. Разве это не стоит риска?
Он вздохнул, запустив руку в волосы.
— Если бы все было так легко. Сейчас я в большом дерьме. Надо быть слепой, чтобы довериться мне. Ты многого не знаешь. Быть здесь — не очень хорошая идея для тебя. Ты должна уйти. Должна убраться отсюда, прежде чем кто-то решит поговорить с тобой.
— Тогда пойдем со мной.
— У меня есть дела, которые надо закончить.
— Какие? Наркотики? — зашипела я, взбесившись от того, что он предпочел их вместо того, чтобы уйти со мной. Маркус слушал меня две секунды назад? Я сказала, что люблю его, хотя это было нелегко.
С мрачным выражением лица он огляделся, затем схватил меня за руку и потащил к машине.
— Это нечто большее, — проскрипел он мне в ухо. — Твою мать, ты делаешь меня слабым — это видят все. Ты должна сесть в свою машину и никогда больше сюда не возвращаться.
— А как же мы? — я плакала перед открытой дверью своей машины.
Он остановился и посмотрел мне в лицо.
— Ты должна сосредоточиться на том, что действительно важно для тебя сейчас...
— Ты самое важное!
— Я говорю о твоей учебе, друзьях, семье и обо всем остальном, что было до меня.
— Но мне нужен ты.
Он тяжело вздохнул.
— Может, однажды я и стал бы достаточно хорош для тебя. Блядь, я делал бы все для того, чтобы это стало возможным. Но это не зависит от меня, Кейт. Это не случится сейчас. Ты должна уйти и не позволять такому ничтожеству, как я, испортить тебе жизнь. Твой отец любит тебя. Он делает это, чтобы тебя защитить.
— Он видит в жизни только черное и белое!
— Я знаю. Возможно, именно это я и заслуживаю. Дело в том, что он так поступает не из вредности — он заботится о тебе. И, блядь, Кейт, если в жизни и надо чем-то дорожить, так это любовью семьи. Это то, чего я не смогу дать, а тебе это необходимо.
— Нет.
— Да, это так.
Он был прав. Я ненавидела это.
— А теперь уходи, — сказал он. — Ты должна.
Я пыталась сопротивляться, но он смотрел на меня, не желая принимать мои возражения. Я не плакала. Во мне было больше злобы, чем обиды.
— Ты совершаешь ошибку, — сказала я.
Взглянув на него, я села в машину. Сжимая руками руль, уехала оттуда прочь, наблюдая в зеркале заднего вида за его уменьшающимся силуэтом.
Он хотел меня отпустить.
Но я не уйду. Никогда.