Борден

Мусаниф Сергей Сергеевич

— Что же заставило тебя передумать?

Кевин пожал плечами.

— Долг, наверное, — сказал он. — Мое государство не знало другого императора, кроме меня. Долгие годы я был гарантом стабильности, и мой преемник, как бы хорошо я его ни подготовил, все равно не станет мной.

— Государство — это ты? — уточнил физрук. — Ты не думал, что если тебе за столько лет не удалось построить страну, которая целиком и полностью зависит от восседания твоей задницы на троне, это характеризует тебя, как не самого хорошего руководителя?

— Да

от меня уже давно ничего не зависит, — сказал Кевин. — Я формирую только глобальную политику или реагирую на внезапно возникающие кризисы. Все остальное прекрасно работает и без меня.

— Тогда почему?

— Не знаю, — сказал Кевин. — Может быть, просто привык за столько-то лет. Отучился видеть себя в какой-то другой роли.

— А может быть, Система давит на тебя, принуждая играть эту роль до самого конца, — заметил физрук.

— Кто бы говорил, — сказал Кевин.

— Что ты имеешь в виду?

— Посмотри на себя, — сказал Кевин. — Когда ты только появился в системных мирах, тебя разрывало от ярости и от желания все здесь разломать.

— Наверное, моя ярость легко объясняется тем фактом, что мою предыдущую жизнь перечеркнули, а мой родной мир — уничтожили, — сказал физрук. — Естественно, что я жаждал отомстить.

— Что же тебе помешало?

— Сначала мне помешал недостаток знания, — сказал физрук. — Я представления не имел, как это устроено и кто несет за это ответственность.

— А потом?

— А потом я понял, как это устроено, и осознал, что не могу разломать Систему к чертовой матери, не затронув жизни миллиардов населяющих ее живых существ, — сказал физрук. — Большая часть из которых родилась уже при Системе и не знает другой жизни, и вполне довольна своим нынешним существованием. Они и не подозревают, что все может быть как-то иначе, но это не их вина. Я думал, что то очевидно. Это была бы уже не месть, это был бы геноцид. А что касается тех, кто несет ответственность… Им повезло и они практически вымерли еще до того, как я их нашел.

— Кроме одного, — заметил Кевин

— Кроме одного, — согласился физрук. — И если ты думаешь, что я уже принял окончательное решение по поводу того, как мне следует поступить с Магистром, ты ошибаешься.

— Я не встану за Оберона против тебя, — сказал Кевин. — Но я и не встану за тебя против Оберона. Этот вопрос вам следует уладить самостоятельно, не впутывая в разборки других людей.

— Все так, — согласился физрук.

— Меж тем, твой мир продолжают уничтожать, раз за разом.

— И я все еще пытаюсь понять, как это работает, — сказал физрук.

— Ты никогда не сдаешься, да?

— Именно, — сказал физрук. — Это та цель, которая уже не изменится независимо ни от чего.

— А в промежутках ты исполняешь мелочные запросы на кровавую месть, — заметил Кевин.

— Мелочные?

— В сравнении с другими твоими задачами.

— Кто-то должен.

— Да, — согласился Кевин. — Кто-то должен мочить

козлов. Но одно из неотъемлемых свойств козлов заключается как раз в том, что козлы никогда не заканчиваются. Их даже в моей империи есть некоторое количество, несмотря на много веков естественного отбора. Но, занимаясь этим, вне всякого сомнения, нужным и достойным делом, в какой-то момент ты можешь обнаружить, что никаких других дел у тебя уже и не осталось.

— Ты хочешь сказать, что я уже в ловушке? — спросил физрук.

— Нет, — сказал Кевин. — Я хочу сказать, что тебе стоит задуматься о расстановке приоритетов.

— Я не знаю, как спасать Землю, — признался физрук. — Мне кажется, что мы попробовали уж все.

— Кроме одного, — заметил Кевин.

— Кроме одного, — согласился физрук. — Но я не знаю, где его искать.

— Возможно, он сам тебя найдет, — сказал Кевин.

— Ты что-то знаешь? Что-то такое, чего не знаю я?

— Я знаю лишь то, что ситуация с Землей начинает угрожать всей Системе, — сказал Кевин. — А когда что-то угрожает всей Системе, он обычно и появляется.

— А, в этом смысле, — сказал физрук. — И, если уж мы заговорили об угрозах, что там за новая война?

Кевин вздохнул и налил себе из графина.

* * *

За дверью обнаружилась блондинка, недавно купившая квартиру по соседству. Та самая, у которой БМВ и которая как-то подкинула его на работу. Очевидно, она тоже слышала сообщение, и впала в панику, и стучится во все двери подряд…

— Привет, — сказал Артур. — Кажется, Ольга…?

— Капитан Денисова, — отрезала она, деловита заходя в прихожую и по-хозяйски осматриваясь.

— Капитан чего? — недоуменно спросил Артур.

— Да какая уже разница, чего, — сказала она.

Ее взгляд был прикован к области где-то у него над головой. Системную информацию читает, наверное, сообразил он и ответил ей взаимной любезностью.

Ольга Денисова, рейнджер, двести сорок шестой уровень… Значит, она тоже и раньше в это играла…

Капитан Денисова сорвала с пояса переговорное устройство.

— Валькирия Деду…

Валькирия — это хорошо, подумал Артур. Это звучит воинственно и мощно. Но кто такой Дед, и если он на самом деле дед, то не староват ли он для таких игрищ?

* * *

— И какой у тебя уровень, ек-макарек?

— Триста двадцатый, — сказал Савельев.

— Мой-то повыше будет, — сказал Егор Михайлович, читая новые характеристики своего «маузера». — А класс?

— Инквизитор.

— Это я одобряю, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Пора уже каленым железом выжечь всю эту нечисть.

— А ты?

— А я — партизан, — гордо сказал Егор Михайлович.

— А такой класс вообще бывает?

— Значит, бывает, ек-макарек, — сказал Егор Михайлович. — Может, я последний из партизан. Это ведь уже то, чего мы ждали, полковник? Какой план?