Борьба
Шрифт:
Если бы она просто рассказала мне, что происходит на самом деле, это, несомненно, облегчило бы мою жизнь.
— Я не смогу произнести прощальную речь, если это не сработает, — сказала она. — И все мое будущее рухнет, если я не получу балл 4.0.
— Эмбер, тебе кто-нибудь когда-нибудь говорил, что ты немного мелодраматична?
На этот раз никакого шока. Ее глаза сузились, и, если бы она могла выдыхать огонь из своих ноздрей, я бы превратился в живой факел.
Про речь она еще не упоминала. Возможно, человек, с которым она
— Есть ли какая-нибудь ученица, которую ты пытаешься переплюнуть?
— У Мари Хоук отличные оценки. — Эмбер закатила глаза. — Она принцесса.
— А-а. Значит, тебе нужна оценка получше, чтобы превзойти Мари.
— Ну, я думаю. Но на самом деле дело не в этом. Почему ты упомянул Мари?
— Ты ее упомянула.
— Нет, я этого не делала.
— Да, сделала.
— Нет. Не. Сделала.
Господи, спаси меня. Я закрыл глаза, призывая на помощь все свое терпение.
— Выступление с прощальной речью — это условие для получения стипендии, на которую ты пытаешься претендовать? — Раньше я об этом не слышал, но прошло много времени с тех пор, как я подавал документы на получение стипендии в колледже.
— Нет.
— А какие условия? Кроме среднего балла 4,0?
Эмбер нахмурилась, выпрямляясь.
— Почему это имеет значение? Мне нужно быть идеальной, а это значит, что мисс Хейл придется изменить мою оценку.
Если бы дефляция была олимпийским видом спорта, эта девушка могла бы выиграть золото. Я бы назвал ее подающим надежды юристом, из всех, кого я когда-либо встречал.
— В какой колледж ты собираешься поступать?
— Я, эм, еще не решила. — Она отвела взгляд, обращаясь к моей книжной полке.
— Куда ты подала заявление?
— В университет штата Монтана.
Этим утром, испытывая скуку и отчаянно нуждаясь в том, чтобы заняться чем-нибудь, кроме мыслей о Ларк, я позвонил в оба государственных университета. В каждом из них были солидные программы финансовой помощи и множество возможностей для получения стипендий, которые не требовали идеального среднего балла.
— Ты проверяла какие-нибудь университеты за пределами штата? — Если я задам достаточно вопросов, смогу ли я в конечном итоге докопаться до сути проблемы? Сомнительно. Но я все равно спросил.
— Нет.
— Почему нет?
— Они дорогие. — Она стиснула зубы.
— Ты всегда можешь взять кредит на обучение.
Она фыркнула, вставая со стула и поднимая рюкзак. Со вчерашнего дня он не стал легче. Что за еду она распихала по карманам сегодня?
— Тебе не нужно торопиться, — сказал я, открывая ящик, чтобы достать «Воздушный рис» в блестящей голубой обертке из фольги. — Хочешь?
Эмбер пожала плечами.
Этого было достаточно. Я бросил ей угощение, затем достал из ящика стола еще одно и съел свое, пока она засовывала свое в карман тех же джинсов, которые были на ней
Насколько я мог судить, у Эмбер было в общей сложности четыре наряда. Они надевались поочередно. Иногда она меняла джинсы и рубашки, чтобы их сочетать. Но обувь всегда была одинаковой. Как и ее рюкзак. Как и ее пальто. Сегодня он был повязан вокруг ее талии.
— Какие планы на выходные? — спросил я, продолжая жевать.
— Домашнее задание.
— А как насчет развлечений?
Она пожала плечами.
Я ущипнул себя за переносицу, моя головная боль усиливалась с каждым вопросом, оставшимся без ответа.
— Как вы думаете, получим ли мы ответ от судьи на следующей неделе? — спросила она.
— Возможно.
— Отлично. Тогда, наверное, мне придется вернуться в понедельник.
— Или ты могла бы дать мне номер своего мобильного телефона, и я мог бы позвонить тебе.
Она опустила взгляд в пол.
— Я бы предпочла прийти лично.
— Как скажешь. — Я вздохнул. — Тогда увидимся в понедельник. Хороших выходных.
Она вышла за дверь. Топот звучал так же, как и при приближении.
— И вам хороших выходных, Ронан, — крикнул я ей вслед. — Спасибо за «Воздушный рис».
Ничего. Я не мог ее видеть, но меня бы не удивило, если бы она показала мне средний палец.
Я подождал, пока дверь со свистом закроется, затем направился в приемную, наблюдая в окно, как Эмбер посмотрела в обе стороны, прежде чем перейти Первую улицу.
Она крепко держала руки на лямках своего рюкзака, словно готовилась к походу.
— О ее матери по-прежнему ничего не известно? — спросил я Гертруду.
— Ничего. Это самое странное. — Гертруда была разочарована тем, что ее самый надежный источник информации, «Мельница слухов Каламити», иссяк.
Эмбер дошла до тротуара на противоположной стороне улицы. Она поправила рюкзак на плечах, затем ускорила шаг и зашагала дальше.
Ей было восемнадцать, и, насколько я видел, у нее не было ни машины, ни мобильного телефона. В городе было много детей этого возраста, у которых не было собственного транспорта, но они могли ездить на автобусе или на Муни (прим. ред.: Муни — это система общественного транспорта в городе Сан-Франциско, Калифорния). В Каламити не было общественного транспорта. Зимой она тоже ходила пешком? А вечером?
— Это расстраивает. — Я провел рукой по волосам, наблюдая за ней, пока она не скрылась из виду.
— Хотела бы я знать, где работает ее мать. Я бы просто пришла однажды и разобралась с этим.
Я выпрямился.
— Это неплохая идея.
— Ты знаешь, где она работает?
— Нет. — Я развернулся и побежал к себе в кабинет, на ходу хватая ключи со стола. Затем я поспешил к двери. — Ты закроешь?
— Да, конечно. Куда ты идешь? — Глаза Гертруды за оправой цвета фуксии были широко раскрыты, но у меня не было времени останавливаться и объяснять.