Большой вальс
Шрифт:
– Через полчаса начнут прибывать гости. Вот список - вы можете познакомиться. Всего сорок человек.
– Лукка протянул плотные листы с готической вязью имен, снабженных затейливыми закорючками, обозначавшими титулы. Представлены, кажется, все континенты. Но сегодня здесь только избранное общество, можно сказать - друзья. Именно поэтому здесь находитесь и вы. Никаких представителей богемных кругов - художников, манекенщиц, кутюрье. И минимум журналистов. Все это - завтра. Сегодня - почти семейная встреча. А вот и Лаура!
– Ты как раз вовремя, дорогая, - Лукка пододвинул жене высокое резное кресло. Лаура быстро обнялась с Алисой и Тони, символически чмокнув густо-карминными губами воздух возле её щеки, и мимоходом протянула руку для поцелуя Артуру.
– Я все на лету,
– Дорогая, у тебя, я думаю, рассказ часа на два, а мне надо успеть кое-что объяснить Антонии до прибытия самых пунктуальных визитеров, - мягко остановил жену Лукка.
– Замолкаю, замолкаю!
– Лаура потянулась к бокалу.
– Ты что, решился откупорить свои секретные бочонки? Ах, прости, молчу.
– Так вот, дамы и господа. Я ввязался в довольно рискованную историю...
– начал Лукка.
– Еще бы, я удивлюсь, если при таком количестве каратов на один квадратный метр мы обойдемся без криминальных историй, - усмехнулась Лаура.
Лукка умоляюще посмотрел на жену:
– Комментарии журналиста после... Итак, вы уже знаете (об этом галдят целый месяц), что я решил возродить в этом доме традицию, начатую моим прадедом. Придав ей больший размах, что после такого перерыва вполне естественно... Старый граф Рафаэло Кастино Бенцони был известным коллекционером и регулярно осенью собирал у себя в доме коллег и соперников, чтобы похвастаться новыми приобретениями. В основном это были предметы ювелирного искусства: украшения, мелкие безделушки, а приглашались только итальянцы, двое из которых, правда, жили в Амстердаме - городе бриллиантовых мастеров. Я нашел кое-кого из потомков этих людей, унаследовавших увлечения предков, и даже основавших крупные фирмы. А к ним присовокупил компанию задающих ныне тон любителей красоты из Америки (Южной так же) и Канады.
Неожиданно получил предложение от арабов, изъявивших желание принять участие в моем деле. Идея росла как снежный ком и, в конце концов, к выставке присоединился аукцион, что вызвало интерес у любителей эффектно потратить деньги. В результате мы имеем более ста участников, заявивших о своем прибытии, кордон полицейских, с завтрашнего утра стерегущий замок, два бронированных сейфа, предоставленных фирмой "Arkon", витрины с пуленепробиваемыми стеклами, систему сигнализации, пронизавшую три зала второго этажа, полчища журналистов и огромную головную боль. Ведь каждому здравомыслящему человеку (Лукка кивнул на Лауру) ясно, что такие игры не проходят гладко... Короче - я пригласил пять девушек, которые без репетиции завтра в 10 утра пронесут на своих прелестных ушах и шеях целые состояния или годовой национальный доход небольшого государства. Антонии я отвел коронную роль.
Лукка придвинулся поближе к девушке и взял её за руку.
– Послушай, детка, ты слышала что-нибудь о "двенадцати бриллиантах Мазарини"? Сказка, сказка, конечно же, красивая сказка. Бриллианты исчезли. Но они появились вновь.
Присутствующие примолкли, и Лукка продолжил с интонациями Шахерезады, приступающей к волшебному повествованию:
– Гранение алмазов было открыто случайно амстердамским ювелиром Людвигом Беркеном в 1454 году. К числу его работ принадлежат и 12 бриллиантов кардинала Мазарини - les douze Mazarini, ограненных тройной английской гранью, считающейся до сих пор наисовершеннейшей. Кардинал не имел права одевать эти камни, оправленные в ожерелье, так как Людовик XIV намекнул ему, что такое украшение достойно только короля. После смерти Мазарини бриллианты по его завещанию отошли французской короне и до 1830 года служили её украшением. А затем бесследно исчезли. В последний раз упоминание о похожем ожерелье всплыло в 1880-х годах в связи с Альфонсом Испанским. И вот я получаю сообщение, что смогу представить взорам изумленной общественности утерянное сокровище. Сообщение анонимное и я предложил адресату заранее ознакомить с камнями экспертов. И что вы думаете? Сейчас я могу проговориться: уже сутки les deuze Mazarini хранятся в моем доме...
"А
– Владелец, пожелавший остаться неизвестным, прислал своих представителей. Эксперты в растерянности - если это и не "Мазарини", то великолепная и баснословно-дорогая копия. Во всяком случае, четыре камня не вызвали у них никакого сомнения... А з охрану отвечает спец. отдел криминальной полиции, прибывший из Рима. Обходится это недешево. Владельцу, естественно... Вот и все, что я пока могу сказать.
– Лукка поднялся. Слышу звон торжественных колокольчиков у подъезда. Надеюсь, я не слишком напугал вас?
– Если бы нас предупредили заранее, мы захватили бы противогазы. Сейчас модно усыплять свидетелей газом, - невесело пошутил Артур, намекая на известное ограбление аукциона "Del Passo".
...Ужин оказался мучительно длинным. Виктория без всякого затруднения орудовала бесчисленными приборами, умело отведывая блюда, и даже поддерживала приличествующую застольную беседу с веселым толстяком, сидящим от неё по левую руку (справа, контролируя ситуацию, мрачно возвышался Шнайдер). Американец из семейства Ротшильдов не блистал французским, к тому же выглядел слегка хмельным уже после первой подачи блюд, сопровождаемой легким сухим вином. Виктории он не показался опасным. Зато человек визави, излишне часто сталкивающийся с Викторией пристальным взглядом глубоко посаженных глаз, её сильно тревожил. Она и так с трудом заставляла себя поднять лицо от тарелки, потому что тут же физически ощущала волну любопытных и восхищенных взглядов, окатывающих её от макушки до глубокого прямоугольного декольте. Взгляды липли и щекотали. Виктория покрывалась испариной, чувствуя, что краснеет. Вдобавок кто-то с силой наступил под столом на её туфельку. Учитывая размеры стола, это казалось просто невероятным и девушка с ужасом отдернула ногу.
– Кажется, граф держит под столом борзых или полицейских, - шепнул Артур.
– Ах, это вы!
– облегченно вздохнула Виктория.
– Я уже и не знал, как вывести мою голубку из столбняка. Просто спящая красавица. Еще минута, - и ты просто рухнула бы носом в прелестную спаржу. Нельзя же, ей-Богу, так пугаться мужчин. Полюбуйся на свою мать она кокетничает сразу с троими.
– Артур, улыбаясь и не меняя тона, будто все ещё продолжал беззаботно шутить, добавил, - Тот тип напротив достаточно опасен. Ты его знаешь. Вы встречались пару раз на приемах, неважно где. Ингмар Шон - помесь ирландца с эстонцем, или финном. А короче - чистокровный еврей. Маг, чародей, иллюзионист. По-моему, подрабатывает на Интерпол или ещё повыше. Уж очень шустрит. В каждой бочке затычка. И все тихонечко, незаметненько. Смотри - глаза, как у упыря.
Виктория небрежно огляделась и вновь столкнулась с незнакомцем взглядом.
– По-моему, нормальный человек. Таких полным-полно в России, как мне рассказывали. Там место такое есть - Лубянка, кажется, - с трудом выговорила она непривычное, якобы, слово.
– А в нем мужчины сидят с очень внимательными глазами.
Перед десертом гости разбрелись осматривать замок и сад. В голубом зале тихо звучала музыка - квартет старинных инструментов наигрывал нежные, украшенные легким дребезжанием челесты пьесы Люлли.
Потрескивали свечи, колебля трепетные язычки, благоухали фиалки. расставленные повсюду в низких широких вазонах, в распахнутых окнах на фоне ещё бледного, светлеющего к горизонту неба чернели стайки назойливой мошкары. Виктория огляделась - Алисы не было видно. От стола с напитками двигался к ней, небрежно держа два бокала и насмешливо улыбаясь, тот самый иллюзионист "с Лубянки".
...Хозяину вечера удалось исчезнуть на несколько минут, прихватив с собой Алису. Они поднялись по внутренней лестнице на верхний этаж и Лукка распахнул перед гостьей двери угловой комнаты. Алиса обомлела прямо на пороге. Конечно же, она узнала эту гигантскую кровать под балдахином "из виллы Боргезе", на которой они провели в Ассизи свою первую ночь. На стене у изголовья красовалась та самая фреска Джотто, где сквозь черты Девы Марии волшебно просвечивал облик Алисы.