Большой игрок 3
Шрифт:
Нет, там не продавались билеты на «Альбу». На вывеске значилось «Клеос». Однако, у меня возникли кое-какие интересные соображения. Я подошел, заглянул в окошко, увидел личико рыженькой веснушчатой девицы и спросил:
— А куда летает этот ваш «Клеос»?
Она с изумлением уставилась на меня большими карими глазами:
— В Иванград, господин. Затем Талин, Варшава. Там же все написано, — ее пальчик указал куда–то в мою сторону и выше. Видимо над окошком кассы имелась какая-то информация, которую я не удосужился изучить.
—
— Да, но только третьего класса и… — она сверилась с записями в журнале. — Вот еще четыре первого.
— Очень хорошо! Очень! — я расстегнул сюртук и полез во внутренний карман за деньгами. Сейчас следовало определиться в Иванград, Талин или Варшаву. Если бы со мной была Ольховская, то выбор стал бы очевиден: прелестна прогулка в ее родной город на выходные или чуть дольше. Но Поля… Иванград тоже неплохо, ведь я уже знал, что это город на Неве, почти аналог Санкт-Петербурга из покинутого мной мира.
— Два до Иванграда первым классом, — решил я. — Обратные билеты можно взять сразу?
— Да, господин, — рыженькая кивнула. — Два первым классом 78 рублей. Обратно на какую дату?
— Саша, что ты задумал? — услышал я позади голос Полины Борисовны.
— Поль, одну минуту. Сейчас все объясню, — сказал я ей и вернулся к девушке в кассе. — На воскресенье, милая. Двадцать пятое. Тоже первый класс.
— Воскресенье рейс вечерний «Клеос–3». Стоит дороже: 94 рубля. Дневных нет, — справилась она в журнале.
— Хорошо. Устраивает, — я протянул кассирше четыре банкноты по 50 рублей и вполне себе радостно повернулся к госпоже Лебедевой: — Поскольку с прогулкой на «Альбе» дела обстоят не очень, мы совершим прогулку на дирижабле «Клеос». Вроде как современная, комфортабельная штука, — я указал на рекламный стенд с изображением дирижабля и кратким рассказом о нем. — Летим первым классом. Прогуляемся по Иванграду день-другой, посмотрим достопримечательности и уделим друг другу больше приятного внимания, — говоря это, я заметил, что рядом с нами греет уши какой-то неопрятно одетого парнишка. Я его уже видел внизу и повторное появление этого подозрительного типа мне показалось странным. То ли карманник, то ли кем-то послан как соглядатай.
— Саша! Ну ты нахал! — выдохнула Полина Борисовна. — У меня слов нет!
И я сейчас не мог понять, она возмущается всерьез или… Или где-то даже радуется. Из окошка раздался голосок кассирши, протягивающей мне сдачу и билеты.
— Почему нахал? — купюры я сунул во внутренний карман сюртука, монеты в карман брюк. — Согласись, Поль два дня и две приятнейших ночи — это гораздо лучше, чем недолгая прогулка на «Альбе».
— Вот что ты сейчас имеешь в виду? — госпожа Лебедева была сбита с толка, глянув на меня, она спешно отвела взгляд.
— Я имею в виду, что мы летим первым классом.
— И что я скажу Николаю Сергеевичу? — тетушка все еще пребывала в растерянности.
Я наклонился к ней и прошептал на ухо, приобняв за талию:
— Ничего. Он в Крыму, и ему совсем не обязательно знать, что ты ненадолго отлучилась из Москвы.
— Саш, ты наглец, — ее серо-голубые глаза стали светлее. — Бессовестный! Ты даже не удосужился спросить мое согласие! А если я против?
— Да, наглец, — с этим я спорить не стал. — И отбросим эти «если»! Поль, мужчина должен быть в меру наглым — иначе он не мужчина и ничего толком не получит от женщин, которые ему нравятся. И от жизни толком ничего не получит. Помню, ты недавно грозилась, будто должна научить меня этой самой взрослой жизни. Я подумал, что дни и ночи, проведенные вместе, как раз тот самый подходящий случай. Пусть они станут моими первыми уроками от тебя.
— Саш, ты хоть сам понимаешь, что так нельзя. Тебе и мне так нельзя, Саш, — воспротивилась она.
— Кто сказал? — я слегка притянул ее к себе.
Полина Борисовна молчала. Часто вздымалась ее полная грудь.
Спускались вниз мы на платформе подъемника, под лязг неотлаженного механизма — с нашими бесшумными лифтами не сравнить, но по-своему интересно. Примерно так же интересно, как свистящий паром первый локомотив. Лебедева по-прежнему оставалась молчаливой: может тихо сердилась на меня за своеволие, а может, другие пассажиры платформы и слишком громкий скрежет подъемника не содействовали разговору.
— Я дам тебе деньги за билеты, — сказала Полина, когда платформа остановилась и мы сошли в нижний зал. — Пока ты не можешь себе такое позволить. И это, кстати, первый важный урок: не трать ради женщин деньги, если это в ущерб твоему делу. Станешь по-взрослому на ноги, что-то проявится в карманах, вот тогда сможешь.
— Поль, я могу себе это позволить. И хочу. Не спорю, урок от тебя ценный, и я обязательно внемлю сказанному, но сейчас дай мне возможность проявить себя так, будто я достаточно обеспеченный мужчина, — сказал я, беря ее под руку.
— Урок номер два: старайся быть сдержанным на людях, чтобы не скомпрометировать даму. Тем более, если она замужем, — негромко сказала Лебедева, но руку мою не убрала.
— Черт, как интересно! Куплю блокнот и буду записывать эти ценные советы, — рассмеялся я, спускаясь по ступенькам. Полина Борисовна меня веселила. Неужели, она еще не смирилась с мыслью, что Саша Рублев уже не тот прежний наивный и капризный мальчик?
Когда мы вышли на площадь, я утвердился, что за нами кто–то следит. Тот самый неряшливо одетый молодой человек тоже вышел из касс и поспешил скрыться за рекламной тумбой.