Большой игрок 3
Шрифт:
— Серьезно, — я поджал губы, чтобы скрыть улыбку.
— Вот этого не надо! — Полина Борисовна погрозила пальцем, слегка ударяя им мне в грудь. — А то я теперь не знаю, как с тобой себя вести.
Мы вошли. Молодой человек в темно-сиреневой ливрее служащего банка проводил нас на третий этаж. И там, возле высокой двери с бронзовыми вставками, нам пришлось подождать. Пока ожидали, устроившись на диване, меня посетили дурные мысли. Причем были они как бы не мои. Такое ощущение, что хныкал во мне прежний Рублев, потому как эти мысли казались смутными и на редкость плаксивыми.
Начались они с болезненных воспоминаний, как Самгина предала меня и сбежала к барону. Затем я подумал, что Лиза уезжает в Тулу и там выйдет замуж, от этого пришла
Я даже с дивана вскочил и чуть не проронил бранное слово. Боги! Что за бред?! Откуда подобное во мне! Клянусь, это был прежний Рублев! Ну что за унылое дерьмо проявляет себя?! Мне захотелось придушить мерзавца — доделать то, что не смогла петля.
— Что такое, Саш? — Полина Борисовна подняла ко мне удивленный взгляд.
Ответить я ей не успел, хотя очень хотелось кое-что сказать. Дверь в кабинет Аркадия Моисеевича открылась, нас пригласили.
И пробыли мы там больше часа. Договор мне пришлось подписывать не один, и разобраться в каждом, оказалось не так просто. Если бы не Полина Борисовна, переводившая банковские термины в понятия более привычные для нормального человека, то я бы точно запутался. Памятуя прошлую жизнь, банкам я как-то не доверял: уж умеют они подсунуть наживку, в которой мелким шрифтом спрятан хитрый крючок.
Здесь, со слов Полины все было по-честному и гарантированно без подводных камней. Полностью доверившись госпоже Лебедевой, я не стал вчитываться во все пункты договора, написанного на солидном листе гербовой бумаги. Я лишь пробежался глазами по основным пунктам, касающимся моих обязательств, а также обязательств банка.
Выходило так, что акции купеческого займа должны быть выпущены в течении десяти дней на сумму 25 тысяч рублей сроком на два года. Можно было изменить сроки, прописать три и даже пять лет, но каждый год мне выплачивать доходные проценты, а они не малые. Поэтому, я понадеялся, что года за два «АпПельсин» даст мне прибыль, достаточную для безболезненного погашения акций. По совету банкира, я остановился на десятипроцентной доходности. Это много, поскольку можно было выбрать и семь, и пять, и даже четыре, но при 10% значительно повышался шанс, что все акции «АпПельсина» будут куплены.
Насчет ускоренного выпуска акций Аркадий Моисеевич обещал похлопотать. С его слов, этот вопрос мог быть решен в понедельник или вторник, что намного быстрее сроков, указанных в договоре. То есть мне здесь как бы бонус, благодаря Полине Борисовне. Так же мне пришлось заключить отдельные договоры на вексельное обслуживание и счет по обслуживанию безналичных операций.
Вышел я из банка «Южный Капитал» с копиями договоров, пачкой всяких пояснительных бумаг и диким штормом в голове. Ах да, еще с кучей нерешенных вопросов, при этом оставив в банке 1230 рублей. Заплатил из тех денег, что Картузов выплатил мне сегодня за счет текущих доходов от распродажи. Успокаивало, что фактически из той суммы я потерял лишь 200 рублей, остальные легли на счет временного вексельного обеспечения и какие-то там рубли на другой счет — по правилами банка он не должен быть пустым.
— Поль, спасибо тебе, — поблагодарил я госпожу Лебедеву, когда мы спустились со ступенек — Сам бы я с этим точно не справился. Свихнуться можно от этих финансовых вопросов.
— Саш, мы же не чужие люди. Я обязана тебя поддерживать и еще… — идя рядом, чуть повернулась ко мне и сказала
— Вот этого, Полина Борисовна, я особо желаю. Научить ей лучше всего получилось бы, проведя приятный вечер на «Альбе», — напомнил я о ее соблазнительном обещании. — Поехали, купим билеты? Я надеюсь, что никакой недельной задержки не выйдет и в небо мы поднимемся в эти же выходные.
— Ты со Сбруевым? — Лебедева глянула в сторону транспортной стоянки.
«Витязя–4М» с обожателем моей тетушки на парковке не было, и я мог вздохнуть с облегчением.
— Да, — подтвердил я. — Куда нам ехать? Возьмем билеты и отвезу тебя домой.
— Нам к Спасскому воздушному порту, — сказала Полина Борисовна. — Хотя, подожди. Билеты можно взять на Митинской площади. Разве не знаешь, там большие транспортные кассы.
Я, кивнул, деля вид, будто такие кассы знаю, и даже не стал уточнять, где Митинская площадь. Да и зачем, ведь Ильич — человек со встроенным GPS, ему достаточно просто сообщить название следующей точки перемещения. Ехать оказалось недалеко, через два квартала повозка вынесла к скверу, за его жидкой зеленью просматривалась сама площадь, мощеная зеленоватым гранитом. В центре ее важно возвышался памятник императору Демиду Максимовичу, дальний край площади ограничивали желтые стены Второй Механической академии. Когда Ильич нашел удобное место и остановил повозку, Полина Борисовна увлекла меня к транспортным кассам.
Кассы эти оказались заведением с размахом: огромный многоколонный зал с галереями. Не только широкие лестницы в три стороны, но и подъемники могли вознести страждущих на четвертый и пятый этаж. Внизу, судя по табличкам располагались багажные отделения и залы ожидания, поскольку кассы эти примыкали к зданию железнодорожного вокзала. На втором этаже можно было приобрести билеты на рельсоходы дальних направлений, где-то там рядом на водный транспорт. Еще выше продавались билеты на дирижабли. Под каждый дирижабль здесь имелось отдельное окошко, и их оказалось так много, что я растерялся.
Поля, видимо пользовавшаяся этим сервисом не раз, сориентировалась быстрее, и уже через несколько минут сразу за проходом к небольшому ресторанчику, мы нашли вывеску «„Альба“ — поднебесное удовольствие». Это билетное окно не пустовало, как многие другие. Здесь выстроилась небольшая, но очередь: два господина средних лет, старушка в длинном бежевом платье под руку со стариком и молодой франт с улыбчивой девицей.
Оставив Полину Борисовну, я имел наглость пробраться ближе к окну. Кажется левее висело расписание вылетов. Да, глаза мои не ошиблись: два раза в день в 12 часов дня роскошный обед на дирижабле с любованием видами столицы. В 18 часов ужин с видом на вечернюю Москву, затем созерцание заката над Васильковым морем, с наступлением сумерек посадка и развлечения на островах. Возвращение аж два часа ночи! Великолепно! Я соблазнился на 100 процентов! Все это мне интересно: и дирижабль — правда, очень хотелось, и тетушка Поля, и… Не знаю, к чему приведет такое приключение, но даже при своих ограниченных средствах, не пожалел бы 160 рублей за первый класс. Если Весер за один вечер мог просадить 250 моих кровных, то я имею как бы право тоже себя порадовать.
А в следующий миг я погрустнел. Увы, билеты продавались на двенадцать дней вперед — на ближайшие даты места оказались распроданы, не было даже третьего класса с ограниченным передвижением и скверным обзором. Вот это уже облом. Спору нет, тетя Поля соблазнила, но в столь долгом ожидании соблазн становится слишком мучительным.
— Ты расстроен, мой мальчик, — голос Лебедевой вывел меня из задумчивости.
— Да, Поль. Ты была права: очередь на много дней вперед. Минутку постой здесь, — я увидел, как от соседней кассы отошел важного вида господин с тростью. Сначала мне показалось, что он тот самый Герман Сергеевич, строчивший письма для Полины в Крым, но нет, я обознался. И вовсе не он привлек мое внимание, а сама свободная касса.