Большой игрок 3
Шрифт:
Мне даже хотелось бросить Ольховской что-то вроде: «Не можешь уделить мне даже пять минут! Ну и как хочешь!» — что стало бы верхом глупости. Этакое поведение плаксивого мальчика, которому по первому требованию не дают сладкого или не балуют вниманием. Увы, что-то не так с моими нервами. Ведь я давно не был таким. Упс! Уж не прежний ли Рублев так проявляет себя во мне? Очень похоже! Насколько я понимаю, это в его стиле. Того и глядишь, мысли о суициде накатят. Я усмехнулся этим глупостям. Резко отбросил их вместе с шевелениями Сашеньки Рублева и вошел в торговый зал.
Увидел,
— Веня там? — спросил я Трохину и, не дожидаясь ответа, оказался по ту сторону прилавка.
Заслышав мой голос, Картузов вылетел навстречу с безбожно вытаращенными глазами — он их таращит по малейшему поводу.
— Мыло-то, господин Рублев! Мыло! — выдохнул он, после приветствия. — По двадцать две копейки за екатерининское!
— Приткнись! — негромко сказал я и подтолкнул его к двери склада.
— Продавать надо! — сдавленным голосом просипел он.
— Пока не надо. В понедельник решим, когда начать. Скорее всего пустим его в розницу — лоток на улице поставим. Что там с товарами? — я оглядел почти опустевшие стеллажи.
— Все улетает! С руками отрывают! Только собирался на склады Ермолиных, потом к Сагадаевым! Вот список готов, что особо востребовано, — Веня выдернул из кармана сложенный вчетверо листок.
Я быстро пробежал взглядом по его каракулям и определился:
— В общем так, все это сократить по ассортименту вчетверо и вдвое по объему. Выпиши только самое ходовое, то что продастся гарантировано и быстро. Уже завтра пожалуют люди Габреляна, начнут подготовку к ремонту. Завтра еще торговый зал будет работать, но завтра последний день. Торговлю подложите на улице — поставишь лоток. Там же есть что-то? — я махнул рукой на закрытую дверь, за которой мне попадалась на глаза какая-то переносная конструкция для выносной торговли.
— Но, Александр Петрович! Пока идут такие продажи, как можно?! — возмутился Картузов, следуя за мной через подсобку.
— Можно, Веня! Можно! Всех денег не заработаешь. Нужно уметь останавливаться, готовить пространство для более серьезных дел. А жадность — это ловушка, которая рано или поздно сработает. Все это, — я кивнул на покупателей, толпившихся у прилавка — их было видно за приоткрытой дверью, — мышиная возня. Поимели хорошую прибыль и ладно. Теперь эту прибыль пустим на развитие нашего дела на другом уровне. На ближайшие дни твоя задача — распродать все начисто, потому как больше с таким товаром мы связываться не
В алчных глазах Картузова я видел бесовское несогласие. Казалось, он сейчас заорет: «Как же так! Деньги такие прут и все остановить?!». Однако, перечить мне Веня не посмел. Понимал, мерзавец, по каким причинам так прет торговля; понимал, что все мои прежние решения, с которыми он имел глупость спорить, оказались верными и превратили «Богатей» в самое видное и бойкое место на Савойской.
Глава 3
Да, я нахал
Госпожу Лебедеву пришлось подождать. Красивых женщин ждать как бы приятно, даже несмотря на то, что мысленно очень торопишь их появление.
Минут пять я посидел в богатом холле банка «Южный Капитал», устроившись на тучном кожаном кресле, то поглядывая на часы с плавно ползущей секундной стрелкой, то на огромную картину в золоченом багете. На масштабном полотне море бирюзовой волной било скалистый берег. Глянув на журнальный столик, я просмотрел прессу и, не найдя ничего интересного, вышел на улицу, вспомнив, что недалеко от транспортной стоянки видел газетный киоск. Мне захотелось купить еще какой-нибудь из номеров журнала «Магия и механика» — того, что я читал за завтраком. Тема с магической техникой, освещавшаяся в этом издании, неожиданно заинтересовала меня, и я решил погрузиться в нее полнее. Мало ли, может, в будущем свяжу с ней свой бизнес — не всю же жизнь торговать женскими платьями.
Купив аж три номера «Магии и механики», я вернулся к банку и увидел Полину Борисовну. Она только что вышла из домкана марки «Витязь-4М». Следом за ней из салона машины вышел рослый седоватый мужчина в синем камзоле, держа в руках шляпу и трость. Пару минут Полина Борисовна и незнакомец с тростью беседовали возле домкана. Тетушка смеялась, явно была в настроении, а тот тип пытался шутить, явно заигрывая с ней. Свернув журналы трубкой, я направился к Лебедевой, желая поскорее увести ее со стоянки.
— Сейчас иду, Саш, — сказала она, завидев меня.
Наконец, госпожа Полина распрощалась с незнакомцем. Он напоследок поцеловал ей ручку, и она направилась ко мне.
— Кто это был? — полюбопытствовал я, при этом мне не удалось скрыть недовольства. Глупость, конечно, но меня отчего-то задела эта сцена.
— Герман Сергеевич. Мой давний обожатель. Обязался помочь с поиском подходящих площадей под магазин, — пояснила она, вытащив из сумочки часы на цепочке и откинув крышку, скрывавшую циферблат. — Ух ты! Уже начало четвертого! Аркадий Моисеевич не любит, когда опаздывают.
— Этот с тростью так и пылал жаром к тебе, — заметил я, ускоряя шаг в направлении банка.
— Да, я ему очень нравлюсь. Даже письма писал мне в Феодосию. Чуть не попались на глаза Николаю Сергеевичу. Я так испугалась, когда он полез в мой письменный стол. А что такое, Саш? — она искоса глянула на меня, щелкнув на ходу замком сумочки.
— Если честно, немного задело. Ревную, Поль, — как бы в шутку признался я, хотя имелось в моих словах немалая доля правды.
— Ты это серьезно? — она даже остановилась, не доходя до ступеней.