Большой игрок 2
Шрифт:
Да, можно здесь и постебаться, хохотнуть, но на самом деле это какая-никакая веха. Бросив грязную одежонку на пол, я направился в душ. Зашел, снял труселя. И охренел. Член-то мой оказался бурым от подсохшей крови.
— Весер, сука! Гандон! — я не сдержался, выматерился так, что внизу Марфа могла услышать.
Кому этот похотливый чудотворец засадил? Нашел же где-то целку всего за несколько часов прогулки в моем теле! Хотя кого осчастливил Весер, особо думать не пришлось: конечно же Чайку. И не сказал мне об этом ни слова! Ну и сволочь! Ведь формально получается, что магессу
Тут меня посетила не очень приятная мысль: Чайка эта, или как ее правильно, Лариса… Она же знает, что ее вероломный совратитель носит фамилию Рублев и звать меня Саша. В этом магистр покаялся, сожалел, что такой казус вышел из-за тетушки Поли. Раз так, то найти его, то есть меня, Лариса может без особого труда. Что будет, если она прилетит на крыльях, скажем, любви или возмущения, да еще потребует жениться?
Такого расклада мне хотелось еще меньше, чем проблем с полицией. А если Лариса залетела? Ведь, птица же все-таки!
В общем, я приуныл. Но при этом в сознании поселилась каверзная мысль: а хороша ли она собой, магичка Лариса? Любопытство было велико, но я попытался затолкать эту мысль подальше. Есть же у меня Ольховская. Ну как бы условно есть. У меня с Аней даже отчасти души родственные.
Проснулся я от негромкого, но настойчивого стука в дверь. Так могла стучать только Лиза. Тут же пришло подтверждение моей догадке — раздался ее голосок:
— Барин… Барин, вы еще спите?
Я оторвал голову от подушки и глянул на часы. Тут же едва не поперхнулся собственным матом:
— Твою мать! Бля*ь! Девять двадцать!
Гребаный будильник не сработал! Или я его не слышал! А ведь я должен был с утра заехать за Ольховской! Я должен был ехать с ней по редакциям со статьями под тиражные газеты! Представляю, как меня поносит баронесса: она для меня старалась, писала статейки, а я не удосужился ее отвезти!
— Не сплю! — отозвался я, вылетая из постели и лишь немного промазав мимо тапок.
Дверь распахнулась, а я… Я понял, что стою у кровати в чем мать родила. Хотя я не знаю, в чем мать родила Рублева, учитывая его глобальные странности.
— Ой, барин… — Лиза зажмурилась и порозовела.
— Да ладно тебе. Видели уже друг друга. Иди сюда. Лучше помоги собраться, — я пригласил ее жестом, хотя она вряд ли видела взмах моей руки.
Лиза один глаз открыла и, как я догадался, лучше разглядела меня, а именно мою физиономию. Чтобы не вскрикнуть, Булгова прижала ладошку к ротику.
— Алесандр Васильевич! С вами что?! — сдавленно произнесла она. — Добрейшая Дева Мария! Вы же совсем плохо выглядите! Вас били?
— Пчелы покусали. Лиз, давай не будем об этом. Со мной ничего страшного. Это все хрень и скоро она сойдет, — заверил я, поспешив к зеркалу. К утру рожа выглядела не лучше, чем ночью. Я схватился за пузырек с мазью и сказал служанке: — Нади в шифоньере что-то поприличнее. Сорочку, брюки. Да, и в комоде труселя, носки. Быстренько, Лиз! Мне нужно сегодня быть представительным.
Сам начал наносить на опухоль под глазом густую, пахнущую одновременно жасмином и болотом гадость. Спохватился: ведь надо сначала умыться.
—
— Да, давай эти. Эта рубашка тоже сойдет, — согласился я.
Милое личико Лизы, ее лукавая улыбка, тут же шевельнули во мне все еще свежие воспоминания: тот самый горячий вечер с этой пампушечкой. Ведь было сладко! Очень! Она — самая первая моя приятность в этом мире.
— Барин, ну вы совсем уж… — Лиза покачала головой, поднося мне одежду и с опаской поглядывая на мою физиономию. — Вас там Сбруев ждет. Больше часа сидит в столовой. Чай маменькой пьет, — последнее она добавила с непонятной мне усмешкой.
— Элизабет, — назвав ее служанку на английский манер, я взяв ее пухлую ладошку.
— Элизабет? — ее теплые карие глаза округлились, полные губки дрогнули в улыбке.
— Ага, Элизабет. Буду так тебя называть, — я погладил ее бархатистую щеку, и моя беспокойная штучка между ног напряглась. — Так, когда ты хорошо себя ведешь.
— Буду вести очень хорошо,— шепнула она и ее ладошка робко коснулась моего члена. — Вот так же хорошо, правда, барин?
Вот что с ней делать? Во-первых, я спешу. Хотя к Ольховской я уже опоздал — не будет баронесса ждать меня целый час. А во-вторых… Во-вторых, снова Ольховская. Ведь у меня на нее серьезные планы. Не уверен, что между нами случится роман, но если я буду шалить со служанками и метаться между иными разными девицами, то роман точно не случится. Да, сейчас я сам виноват, что предстал перед Лизой в таком виде; виноват, что мой боец так отреагировал на нее. И виноват в том, что между мной и Лизой уже было кое-что…
— Лиз. Лизочка… —я погладил ее волосы.
В ответ ладошка госпожи Булговой нежно сжала моего хулигана.
— Да, барин? — она подалась вперед, заглядывая в мои глаза.
— Прости, но у меня девушка появилась. Не сердись только, — я наклонился и поцеловал ее в щеку.
— И больше не хотите меня? — служанка отвела мигом погрустневший взгляд.
— Хочу. Ты же сама чувствуешь наощупь, — я попытался улыбнуться, боец дернулся в ее пальчиках.
— Барин, мне же от вас ничего не надо. Я не смею думать, будто стану вашей девушкой. Мы же просто так… Вам приятно и мне нравится… — залепетала она, отвернувшись.
— Лиз, ты очень хорошая, — я обнял ее и поцеловал в губы. — Поэтому я честен с тобой. Если тебе так просто нравится, то… — я пожал плечами.
— Меня маменька может скоро замуж отдать. За сына Турецкого. Мне он так не нравится, — пожаловалась она. — А с вами мне хорошо.
— Если все так печально, надень на меня трусы. А то сам не могу — спина болит, — соврал я, отпустил ее и сел на кровать.
— Как прикажете, барин. Надену, — в ее было потухших глазах снова появились озорные искры. — Маменька может подняться, — шепнула она, глянув на дверь.