Больница «Линкольн»

Брайтмор Кассия

Себастиан нашёл взглядом сначала Киана, а потом Афину:

— Афина, я не думаю, что смогу сегодня поиграть с тобой в карты. Тебе придётся найти другого партнёра.

Нежный голос Себастиана и смелая попытка пошутить тронула и растопила сердца всех присутствующих. Четырёхлетний малыш, просидевший взаперти в больнице столько месяцев, но сохранивший оптимизм и солнечный взгляд на жизнь, поражал и вдохновлял всех.

— Всё в порядке, Себастиан. Мне бы хотелось, чтобы сегодня ты получил своё новое сердце, а поиграть в карты мы сможем изавтра.

Я даже позволю тебе обыграть меня, — подмигнула она Себастиану.

— Я всегда побеждаю тебя! — воскликнул он, хотя сейчас это было больше похоже на громкий шёпот. Последние время дышать ему становить труднее с каждым днём. — Афина, ты будешь на операции?

Она замолчала, не зная, что ответить. Конечно, Афина очень хотела там быть, но решение принимала не она, а Киан. Стараясь не встречаться ни с кем взглядом, она взяла ладонь Себастиана в свою, и сжала:

— Посмотрим, малыш. А если меня там не будет, не волнуйся. Я буду ждать твоего возвращения здесь.

— Она там тоже будет, дружище, — объявил Киан, вызвав удивление на лицах каждого, включая Вебстер.

Мара получила от Киана указания, что Себастиан мог делать в этот день, а интерны — свои назначения от Вебстер, и все вышли из палаты: Сабина и Афина отправилась дежурить в отделение скорой помощи, Оскар и Кларенс отвечали за обход послеоперационных больных, а Дик был прикреплен к отделению общей хирургии — у тех сегодня был наплыв пациентов.

По пути в отделение скорой помощи Сабина молчала и это было на неё совсем не похоже. Озадаченная, Афина коснулась руки подруги, чтобы остановиться и поговорить, но растерялась, когда та отдёрнула руку.

— Фини, мне сейчас нужно побыть немного одной. Без тебя, — сказала Сабина бесцветным голосом.

— Что? Почему? Что не так?

— Что не так? Что не так?! Я скажу тебе, что не так. Почему весь мир, блядь, должен крутиться только вокруг тебя? Может, кое-кто учился и надрывал задницу, тоже мечтая ассистировать на этой операции. Может, кое у кого тоже что-то случилось в личной жизни и ему тоже время от времени нужны внимание и плечо, на которое можно опереться. Ты настолько зациклилась на своём докторе Тёмный-и-Загадочный, что совсем забыла, что ты не единственный интерн в больнице, и что, блядь, не только у тебя одной проблемы! Только из-за того, что ты спишь со своим боссом, нас сбрасывают со счетов, и я реально устала от этого. Я точно также заслужила своё место здесь, как и ты!

Не сказав больше ни слова, Сабина развернулась и оставила девушку стоять в коридоре в полном изумлении.

Когда Афина продолжила свой путь в отделение, люди шептались, смотрели на неё и показывали пальцем: вопли Сабины слышали все, и теперь Афина сгорала от смущения. К счастью Смит сжалился над ней и отправил к пациенту в первый бокс наложить швы, так что девушке удалось спрятаться от любопытных глаз и тихого шёпота за спиной.

— Привет! Я — доктор Пейн. Я зашью тебе руку, — сказала Афина девочке-подростку, лежавшей на каталке.

— Это

на вас только что орала другая докторша? Я видела. Боже, ну она вас и отделала, — прокомментировала больная. Афина нахмурилась, но ничего не сказала. — Когда я злюсь на лучшую подругу, я просто отправляю ей сообщение со смайликом «злое лицо». Ваша… вы её действительно разозлили.

— Я знаю. Я в курсе. Мы можем об этом не говорить? Что случилось с твоей рукой? — спросила Афина, меняя тему. Она ранее ознакомилась с картой пациентки и уже всё знала, но ей хотелось отвлечь любознательную девочку.

— Подруга сказала, что я не смогу порезать руку швейцарским армейским ножом. Она не поверила, что я крутая и проиграла.

— Ты не крутая, ты глупая. Ты могла серьёзно повредить нервы.

— А вы глупая, потому что не поняли, что нужны своей подруге.

— Я не глупая. Просто, она не говорила мне, что что-то произошло.

— Вы её лучшая подруга и должны были знать.

— Ага, а твоя лучшая подруга должна была знать, что ты серьёзно можешь пораниться этой штукой. Не делай больше этого.

— А вы в следующий раз не будьте такой эгоисткой и не забывайте о своих друзьях.

Обе пристально смотрели друг на друга несколько минут, а потом с неохотой признались себе, что каждая из них была права.

— Ладно, — произнесли обе синхронно.

— А теперь закрой рот и дай мне наложить швы. Ты же хочешь домой?

Оставшееся утро и часть дня Афина провела в отделении скорой помощи, осматривая прибывавших пациентов. При каждом удобном случае Сабина смотрела на неё, и Афина чувствовала себя с каждым разом всё хуже и хуже. Ей нужно было остаться с Сабиной наедине и поговорить.

Запищал пейджер — пришло время отправляться в палату к Себастиану готовить его к операции. Вызвали обеих девушек и путь обратно проходил в гнетущем молчании. Не в состоянии больше терпеть напряжение, Афина сделала первый шаг.

— Саб, я…

— Не надо, Фини. Не здесь. После работы.

Афина нахмурилась. Значит, как орать на неё у всех на глазах на работе, так это нормально, а когда она решила всё уладить, то теперь нужно ждать окончания смены? Вздохнув, Афина отступилась.

Пока Себастиана готовили к операции, он болтал без умолку, а миссис Харрис ходила туда-сюда, не зная куда себя деть. Когда пришло время везти мальчика в операционную, женщина вдруг расплакалась и бросилась обнимать сына.

— Господи, Себастиан. Мама тебя очень любит. Мой храбрый, храбрый мальчик. Папа тебя тоже очень любит и, если бы он был здесь, то очень бы гордился тобой. Будь сильным, я буду ждать твоего возвращения здесь.

— Мам, не волнуйся. Я всё понял. Кубок будет наш! Я тоже тебя люблю! — выкрикнул Себастиан, отправляясь на каталке в операционную. Афина оглянулась на миссис Харрис и увидела, как та рухнула на стул и её тело начало сотрясаться от рыданий. Она знала, что нужно делать.