Болеутолитель

Сэлли Уэйн А.

— О да, леди, — ответил он так же лаконично, как обычно высказывались мексиканцы и пуэрториканцы в Чикаго, когда говорили по-английски. — Если желаете, я мог бы предложить вам несколько других книг, возможно, они вас заинтересуют.

Он лучезарно улыбался, как все молодые люди на своей первой работе.

— Нет, спасибо, — сказала Рив. Они отошли от прилавка.

— Привет, Рив.

Оба обернулись, удивленные этим возгласом. Рядом с ними оказался священник.

— Здравствуйте, святой отец. — Рив повернулась к Вику. — Это отец Деннис; познакомьтесь, святой отец: это Вик Трембл.

Тремалис слегка смутился,

потому что до сих пор никто, кроме него самого, не представлял его этим именем.

Священник протянул руку. Тремалис с удивлением ощутил во время рукопожатия мозоли на ладони святого отца. Оба кивнули друг другу.

— Вы новичок в нашем приходе, сын мой? — спросил священник. Отцу Деннису было чуть за сорок, его светлые волосы начинали седеть, и когда они вместе пошли через холл, Тремалис заметил, что святой отец заметно хромает. Потом Рив объяснит ему, что священник страдает артритом.

— Нет, сэр, — ответил он, — Я уже бывал здесь раньше.

— В таком случае я просто вас не узнал. Вы живете не здесь, может быть — в районе Дирборн-Парка? — он улыбнулся. — Я, знаете ли, угадываю место жительства так же, как некоторые угадывают по внешности знак Зодиака.

— Нет, сэр, то есть, э-э, святой отец, — голос Тремалиса дрогнул, — Моя семья живет в Викер-Парке. На Хонор-стрит.

— Как же тесен этот мир. Я изучал катехизис в школе св. Фиделиуса много лет назад, на Хонар-стрит.

— Святой отец, Вик — друг Майка Серфера, — пояснила Рив.

Священник не уставал поражаться причудливости и оригинальности прозвищ, которые выбирали для себя некоторые из его прихожан. Не то что преуспевающие бизнесмены. Отец Деннис порой думал, что если бы Сын Божий вновь появился сейчас на Земле, то на его визитной карточке значилось бы:

Д Ж. КРАЙСТ [2]

«Умру за Ваши грехи»

— Кстати, именно здесь я с ним и познакомился, — Тремалис огляделся по сторонам, как новый гость на вечеринке, — Мне здесь и правда очень нравится. Даже… — он в нерешительности замолчал.

2

И. Христос

— Да? — вопросительно произнес священник.

Рив заметила нерешительность Тремалиса и перешла к делу:

— Мы нашли вот это, — она показала книгу псалмов, — то есть, на самом деле, это обнаружил уличный проповедник, ну, тот, что похож на Эдди Мерфи, и принес в «Марклинн». Он нашел это на том самом месте, где Бабуля, то есть, я хотела сказать — Вильма Джеррик… — и на этом она остановилась, оборвав свою речь на полуслове.

— Полиция делает все возможное, — сказал отец Деннис. — Один из офицеров был у меня на исповеди после того, как они нашли первый труп. Он уже тогда подозревал, что на этом дело не кончится.

Он указал на книгу, которую Рив держала в руках:

— Этих книг не меньше, чем библий, которые лежат в каждом гостиничном номере. Мы торгуем ими уже многие годы.

Он не спросил, почему они не отнесли книгу в полицию.

* * *

Позже, на углу у Банка Америки на Ла-Селле, Рив схватила Вика за руку и крепко сжимала ее, пока они пересекали улицу перед

машинами, проезжавшими на желтый свет. Они шли в «МакДональде».

Там они ели гамбургеры с жареной картошкой, запивали кока-колой из больших стаканов и некоторое время говорили о другом.

Глава 30

Американская Мечта от гнева с силой шлепнул трубку на рычаг. Этого детектива, Дейвса, невозможно застать на месте. Вечером, накануне Рождества, он стоял при всех своих регалиях в телефонной будке на углу Стейт и Дивижн.

На улице по-прежнему завывал холодный ветер. И без того не слишком яркие новогодние одежды обитателей Лупа стали еще более серыми на фоне металлического неба. Все бары были, разумеется, пестро освещены. Счастливый посетитель заходил туда, пил, пел рождественские гимны, сорил деньгами и затем уезжал, чтобы, потеряв управление, разбить свой автомобиль где-нибудь неподалеку. Бог с вами, веселые джентльмены. Американскую Мечту не интересовали бары да и вообще вся эта рождественская мишура.

От сильного ветра колпак на голове героя съехал на бок. На черном щите рядом с поворотом было выведено: ЗАГЛЯНИ К НАМ И НАПОЛНИ БРЮШКО.

Уже второй раз за этот вечер Эйвен промахнулся: он звонил с этого угла, только что выйдя из здания на Ист-Дивижн, где жил Скинни-Минни, «кожаный человек», вместе с одним вьетнамским ветераном, похожим на древнего старца. Подлинное имя Скинни было Энди, Энди Крейца, и его жизнь представляла собой непрерывную цепь обманов и надувательств; последнее из них составляло ношение фальшивой раны. Он разыгрывал из себя невинного прохожего, который якобы получил травмирующий удар в лицо зонтиком от какой-нибудь спешившей на работу с обеда секретарши. Чтобы передвигаться по улицам Лупа во время дождя или мокрого снега вправду нужно было иметь ловкость легендарного бейсболиста Уолтера Пейтона. Удача не всегда улыбалась Скинни, зачастую он натыкался на секретаршу, которая не собиралась оплачивать его несуществующие счета за лечение несуществующей травмы.

Дома Кожаного не оказалось. Ветеран понятия не имел о его местонахождении. Американская Мечта подумал, что Скинни мог встретиться с Болеутолителем, поскольку оба они были вовлечены в преступления. Мечта считал, что все преступники знают друг друга и, может быть, даже собираются порой в клубе «Стандарт», чтобы выпить пару рюмок после дела.

Ну, что ж, у него есть и другие контакты. Например, он знал одного деятеля, который в прошлом был самозванным Элвисом, а теперь занимается продажей вещей, которых якобы касалась рука Короля. А еще он хотел познакомить Вика Трембла с одной девушкой, которую все рисковые парни называли из-за ее уродства «Доброй Ночи».

Он пытался бороться с холодом, все глубже засовывая руки в карманы своей лимонно-зеленой, купленной в магазине уцененных товаров куртке.

— Эй, мистер, — голос пожилой женщины прозвучал из-за угла, и Мечта понял: там что-то происходит. Как всегда сработал его инстинкт. Он увидел, что долговязый человек с кривыми черными и золотыми зубами бежал мимо газетного киоска, в его волосатой лапе была зажата белая, сумочка.

Когда Американская Мечта начал преследование, пожилая женщина с подсиненными волосами яростно ругалась по-литовски. Только лишь приезжие вопят в этом городе, подумал он.