Боль
Шрифт:
Я посмотрела на еду перед собой, меньше желая есть. Все выглядело безвкусным. Мне придется заставлять себя есть, но я не хотела морить себя голодом. Я остановилась на бургере.
Джесс взяла свой поднос с говядиной с овощами, заметив мое кислое выражение лица.
— Ты не голодна?
— Не очень.
Она указала на мой пластырь.
— Это из-за этого?
Я покачала головой.
— Мне кажется, меня одолевает стресс. — Я не могла рассказать ей о своих противоречивых чувствах и о том горьком чувстве в животе, потому что Хейден больше не смотрела на меня. Я была уязвлена, потому
Я видела, что она не совсем мне поверила, но не стала настаивать.
— Ты поступишь в Йель. Не волнуйся. Твои работы и оценки просто потрясающие.
Мы направились к нашему столику.
— Подожди, пока начнутся промежуточные экзамены. Это будет жестоко.
Она простонала.
— Не напоминай мне. Мне вчера приснился сон. Я училась как сумасшедшая, и я провалилась… — Она резко остановилась, и я обернулась, чтобы посмотреть, что заставило ее остановиться.
Блейк шел к нам, его холодные серые глаза были устремлены исключительно на Джесс. Я сжала руки. Чего он опять хотел? Несколько студентов уже наблюдали за нами, несомненно, ожидая какого-то зрелища, и я придвинулась ближе к Джесс, заметив, что ее руки дрожат.
Блейк остановился всего в нескольких дюймах от Джессики и посмотрел на содержимое ее подноса.
— Тебе действительно не стоит ничего класть на этот поднос, толстуха. Ты и так самая толстая, из всех присутствующих.
Она тут же покраснела, опустив взгляд.
— Пожалуйста, оставь меня в покое, Блейк, — сказала она своим тонким голоском, который стал еще более высоким от страха.
Он ухмыльнулся и придвинулся к ней, и рябь отвращения поползла по всей моей коже. Его враждебность волнами выплескивалась из него, его острые, злые глаза вызывали ужас.
— И пропустить все веселье? Посмотри на себя. Я даже ничего тебе не сделал, а ты уже визжишь как свинья.
Мышцы его рук напряглись, как будто он собирался что-то сделать, и я тоже напряглась, готовая отреагировать.
И тут это произошло. Он быстрым движением поднял руку, ударив по подносу Джесс, но я быстро потянулась к ней, удерживая его в ее руках, а своей свободной рукой сжимая свой. Несколько овощей покатились по ее подносу, но, по крайней мере, ничего не приземлилось на Джессику или на пол. В одно мгновение мы стали центром всеобщего внимания. Однако мой гнев был сильнее смущения и адреналин бушевал в моих венах.
— Какого черта? — Он уставился на меня, его ноздри расширились.
— Хватит, Блейк. Мне надоело, что ты издеваешься над Джессикой. Что с тобой? Оставь ее в покое!
— Ты предпочитаешь, чтобы я издевался над тобой? — Он схватил меня за руку и дернул к своему крепкому телу, которое излучало раскаленную добела ярость. В его глазах было что-то темное — проблеск преследующей боли, и мои глаза расширились, когда я это увидела. Боль?
Он, должно быть, почувствовал, что я это увидела, потому что тут же скрыл это и оттолкнул меня в сторону.
— Не мешай мне, — прошипел он мне, бросив взгляд на Джессику, прежде чем пойти к своему столику.
— Сара, спасительница, — крикнул парень рядом с нами
Я взглянула на Джесс. Она улыбнулась мне, как будто была рада, что они наконец-то признали меня, и прошептала:
— Спасибо.
Я улыбнулась ей в ответ, чувствуя гордость за то, что смогла ей помочь.
— Пожалуйста.
Поддавшись своему побуждению, я посмотрела в сторону Хейдена и обнаружила, что он смотрит прямо на меня. Мой живот содрогнулся. Его напряженные глаза следили за мной, вызывая обжигающий жар, который пронзил меня насквозь. Он был совершенно неподвижен, игнорируя Майю, которая что-то говорила ему, обнимая его за талию. Мы смотрели друг на друга, пока тикали бесчисленные секунды, сблизившись каким-то необъяснимым образом, и я совершенно не замечала никого в комнате, кроме него.
Но затем тень затуманила его глаза, и в них поселились враждебность и обида. Он разорвал наши взгляды и снова сосредоточился на Майе, больше не удостоив меня вниманием.
Я направилась к своему столу, решив не думать о боли, которую я не должна была чувствовать. Мне не должно было быть до этого дела. Я сказала ему эти ужасные слова, не думая о последствиях, поэтому я не могла ожидать от него другого обращения сейчас. Он больше не смотрел на меня во время обеда. Ничего. Как будто меня не существовало. И как бы я ни твердила себе, что все в порядке, и я с Матео, был этот голос, который сводил меня с ума, всегда в глубине моего сознания нашептывая:
Неправильно. Неправильно. Неправильно.
ГЛАВА 3
Вечером мы с Матео пошли в мексиканский ресторан. Это было одно из любимых мест Матео, потому что там готовили аламбрес так же, как его бабушка Консуэла, и он утверждал, что она готовила лучшие аламбрес в мире. Из динамиков по всему заведению звучали песни мариачи, а воздух был наполнен запахами восхитительных блюд, от которых у меня текли слюнки.
Поскольку был понедельник, в заведении было не так много народу, но я уже заметила нескольких старшеклассников из моей школы, чьи любопытные взгляды время от времени обращались на нас с Матео. Я старалась их игнорировать, но мои щеки горели в ответ на их внимание.
— Почему ты не носишь браслет? — Спросил меня Матео через наш стол. Я взглянула на свое голое запястье, сбитая с толку тем, почему я забыла его надеть.
— Я забыла надеть. Прости, — сказала я с легкой улыбкой, заметив выражение обиды, которое на мгновение омрачило его лицо. — Я вижу, что ты носишь мой подарок. Или, скорее, я чувствую его запах. — Я имела в виду одеколон, который я подарила ему на нашу первую месячную годовщину. Его предыдущий одеколон был мне не по вкусу, поэтому я купила этот, с кожаным ароматом.