Боль
Шрифт:
— Что они означают?
Он пожал плечами.
— Он никогда не рассказывал.
— Разве вы не должны были делиться всем друг с другом, как близнецы?
— Вопреки распространенному мнению, близнецы не всегда знают все друг о друге. И ты знаешь, у нас не очень хорошие отношения. Хейдс никому не позволяет ломать стены, которые он возвел вокруг себя, хотя и теряется внутри них.
— Почему он теряется?
— Я не знаю. Я пытался понять, но я не такой, как он. Я хотел бы помочь ему, но помочь себе может только он сам.
— Как?
— Ты мне скажи, Сара.
Я вздрогнула, удивленная
— Что ты имеешь в виду?
— Ты понимаешь, какая ты жалкая? Ты ходишь кругами, постоянно думая о Хейдене, когда ты была той, кто установил границу между вами двумя. — Он звучал зловеще, и мне не понравилось, как он на меня посмотрел. Кайден никогда так со мной не разговаривал.
— Кай, что случилось?
— Ты не права! — Взорвался он, и у меня все внутри перевернулось. Он выглядел разочарованным во мне. — Ты оттолкнула Хейдена и бросилась во что-то, что только навредит всем.
— О чем ты говоришь?
— Ты знаешь, о чем я говорю. Не прикидывайся дурочкой. С тех пор, как ты начала встречаться с Матео, ты знала, что это совершенно неправильно. Как ты можешь быть с ним, если не любишь его?
— Н-но я буду любить его! — Почему это прозвучало так, как будто это сказал ребенок? — Я уверена, что полюблю его…
— Перестань лгать себе, — раздался новый голос. Я резко повернула голову и увидела Хейдена. Шрам, пересекавший его висок, был зловеще-красным. Вина бурлила в моем животе, растворяясь в опасении, когда он вошел в свою комнату и указал на слово «Фальшивка» на стене. — Ты лжешь себе, ты лжешь своему парню, и ты лжешь мне.
— Нет. Это не…
— Ты думаешь, это справедливо по отношению к Матео? — Спросил Кайден. — Он знает, что ты продолжаешь думать о Хейдсе? Он знает, что ты надеешься, что все может быть по-другому?
— Нет! Я не…
Хейден указал на меня.
— Знаешь, что такое фальшь? Ты фальшь. Ты с ним, но продолжаешь думать обо мне. Ты любишь меня, но ты слишком легко оттолкнула меня. Ты разбила мне сердце. Ты сломала меня. Ты лицемерка. Фальшивка. Фальшивка. Фальшивка. Фальшивка.
— Фальшивка, — присоединился к нему Кайден. Они оба уставились на меня, стоя рядом друг с другом, и я начала задыхаться, слезы затопили мое лицо. Они не переставали повторять это слово, и по моей голове разлилось покалывание…
— Нет. — Я отступила от них.
— Неважно, что я люблю тебя…, — начал напевать Хейден, — Потому что после всего, что ты сделала… Твоя любовь звучит фальшиво.
Нет, нет, нет!
— Нет!
Позади меня раздался смешок. Я собиралась повернуться, когда что-то ударило меня в спину, и во мне взорвалась знакомая боль от удара ножом.
— Я обещал, что заставлю тебя истекать кровью, сучка, — прошептал Джош мне на ухо, и я закричала.
Комната погрузилась во тьму. Мои крики заполнили мои уши, когда я потеряла себя в темноте, ужасе и боли. Я вздрогнула и жадно глотнула воздуха.
Я открыла глаза, чувствуя, что мое сердце вот-вот разорвется.
Я приподнялась в постели и прижала руку к груди, тяжело дыша. Мое лицо было мокрым от слез. Это был просто еще один кошмар, но он казался реальным. День,
В моей темной комнате было слишком душно, и я не могла набрать достаточно воздуха в легкие. Часы на тумбочке показывали четыре тридцать утра. Я вскочила с кровати и бросилась к окну, и рывком распахнула его и впитала холодный ноябрьский воздух, который коснулся моей открытой кожи, жадно хватая его ртом. Я приказала себе успокоиться, но мой разум не прекращал метаться в беспорядке.
Я закрыла лицо руками и зарыдала. Пульсирующая боль в спине напомнила мне, что Джош реален, как бы мне ни хотелось подавить воспоминания о нем и той ночи. Это заставило меня почувствовать себя больной и напуганной, и я никогда не хотела, чтобы он вышел из тюрьмы.
Посреди всего этого был Хейден, и его боль затягивала меня.
Мое сердце сжалось, когда я вспомнила его выражение в тот момент, когда меня ударили ножом. Опустошение. Отчаяние. Страх… А затем его выражение во сне. Обвинение и ненависть в его глазах, которые безжалостно напомнили мне, что я заставила его ужасно страдать. Это напомнило мне о боли, которая преследовала его повсюду.
Я глубоко вздохнула, пытаясь остановить воспоминания того дня в больнице, но они были непреодолимыми.
Я спасла его, но я причинила ему глубокую боль. Только позже, в те часы, когда я исследовала пограничное расстройство личности, я осознала, какие муки он, должно быть, испытывал, когда я сказала ему, что он мне безразличен. Для человека со страхом быть покинутым и крайней неуверенностью в себе это могло означать разрыв по швам и потерю себя.
Одно слово крутилось у меня в голове — самоубийство — замораживая все во мне, когда я осознала масштаб своей неосторожной, жестокой ошибки. Что, если у него были суицидальные наклонности? Что, если он нанесет себе вред? Что, если я подтолкну его в еще большую тьму и все усугублю?
Это бушующее чувство вины пожирало меня, запутывая мое сердце и разум, и я больше не знала, что правильно, а что нет. Я просто хотела быть счастливой. Поэтому я начала встречаться с Матео, желая сделать нас обоих счастливыми, но я отказывалась считать это ложью.
Сейчас? Сейчас я не была так уверена, и чувство вины усилилось, давя на меня со всех сторон, делая меня маленькой и неуверенной в себе. Я не могла дать Матео то, что он хотел. Пока нет. Так что если не сейчас, то когда? Сколько Матео должен ждать меня? Сколько времени, пока я не вытащу Хейдена Блэка из своего сердца?
Я поспешила. Я начала встречаться с Матео посреди смятения, цепляясь за что? Я цеплялась за идею о нем и надеялась, что это превратится во что-то большее, все время позволяя своим мыслям блуждать обратно к Хейдену. Я чувствовала себя обманщицей.
Мои слезы промочили мою шею и воротник рубашки, усиливая леденящий холод, который вгрызался в меня, но теперь я не обращала внимания на холод. Он помогал мне заглушить эти мучительные чувства и оставаться здесь и сейчас. Я смотрела на свои руки, сжимавшие подоконник, следя за линиями моих выступающих костяшек пальцев, пока я боролась, чтобы сдержать гнев.