Богом данный

Шайлина Ирина

— Тёплое уже. Давно его баюкаешь?

Я хмыкнул и её обнял, раз уж руки свободны. Когда успел так к ней привязаться, когда все так запуталось? И как-то неожиданно обидно вдруг, если Лиза и Ванда не одно целое, то почему мне первой не встретилась Лиза? Хотя жалеть о чем либо это вообще скука, сделанного не изменить.

— Расскажи мне про Ванду, — просит она.

— Что именно?

— Ну… что-нибудь.

— Она была красивой.

Странно, что говорю была. Видимо появление Лизы что-то изменило в моем восприятии, интересно, когда я уже начал говорить о Ванде так, словно она умерла? Не могу вспомнить. Лиза

закрывает глаза, словно засыпает, но не тут то было.

— А характер?

— Она была очень живой. Избалованной жутко. Она была единственной дочерью криминального авторитета, он уже растерял всю свою мощь, но его сил и денег хватило, чтобы забаловать дочь, а потом изрядно потрепать нервы мне. К счастью, мне до этого дела не было, я тогда лежал в коме.

— В коме?

Лиза глаза открыла, смотрит на меня внимательно. Я отнял у неё свой бокал, допил, и правда, согрелся совсем виски. Рассказывать или нет? Я не очень любил об этом говорить, собственно, я этого и не делал.

— Она была очень авантюрной. Жила так, словно каждый день последний. И с ней никогда не было скучно. Она вообразила, что влюбилась в меня. Не знаю, так ли это было… Она смешила меня. К ней невозможно было остаться равнодушной, её либо любили, либо ненавидели. Она влезла мою жизнь, хотя её не звали. А потом ей стало мало. Она… обижалась, что я не могу отдать ей всего себя, полностью. Доходило до смешного, она ревновала меня к этому дому, как раз здесь шла реставрация полным ходом. Ревновала меня к щенку. Ко всем. Я уставал от неё, но отказаться не мог, она превратила мою жизнь в сумасшедший дом.

— А потом?

Ванда пыталась заполнить мою жизнь, она хотела, чтобы кроме неё меня ничего не интересовало. Рассказываю сейчас Лизе, думаю, где же были мои мозги, тогда то они нормально работали… Где? Она была девушкой-наркотиком. Поразительно, но я так и не нашёл в себе сил от неё отказаться, даже тогда, когда понял, что она не просто чудаковатая, а психанутая на всю голову.

— Потом она меня предала. Потом — исчезла. Причём сделала это так же феерически, как жила. Она обещала, что с сдохну вместе с ней, похоже, так и случится, только не в один день, как ей мечталось.

Лиза молчит. Больше ничего не спрашивает, переваривает. Часы бьют, пора спускаться к ужину.

— Я не пойду, — говорит она. — Я тебя здесь подожду, ладно?

Женщин явно тянет поговорить со мной сегодня. Тётушка туда же. Она неодобрительно качает головой, видя, что место Лизы за столом не занято, но не комментирует это.

— Ты веришь в то, что она Ванда?

Я морщусь — мне надоело говорить, причём говорить именно о Ванде. Её нет в моей жизни уже больше трех лет, и я внезапно понимаю, что даже мстить уже не хочу. Всё она, Лиза. Просто отняла у меня цель, которой я жил три года.

— Давай не будем об этом.

— Ты понимаешь, что это не один и тот же человек, Богдан? Я закрываю глаза на твои поступки, потому что понимаю — никак не могу на тебя повлиять, а потерять не хочу. Но ты просто удерживаешь живого человека в плену. Ты отдаёшь отчёт в своих поступках? Ты должен отпустить её.

— Ирма…

— Я уезжаю. Самолёт в час ночи, надеюсь, твои мальчики меня проводят. Я старая, очень старая и наивная женщина, мой мальчик. Я ещё помню тебя восьмилетним. Господи, каким ты гордым и упрямым был! Но… я полюбила тебя всем сердцем, несмотря

ни на что. Несмотря ни на что, продолжаю любить тебя и сейчас. Но я очень разочарована.

Поднялась и ушла. В глубине души я рад тому, что она уезжает. Не нужно давить на мою совесть, её нет давно. Я не могу от неё отказаться, от Ванды не мог и от Лизы не могу. Но уже по другой причине. К Ванде у меня была по сути, адреналиновая зависимость. Она была, как наркотик. А Лиза… это нечто страшнее в разы. Она словно корни в меня впустила, проросла в меня, и я не знаю, как её выдернуть. Я хочу быть эгоистом. Я думаю о том, что мне недолго осталось, тётушка, слава богу не знает, как все запущено. Не знает постоянных болях, о том, что зрение у меня периодически пропадает, или картинка пестрит разноцветными пятнами, словно испорченный телевизор. Не знает о том, что я не сплю и дом мне шепчет. И ей не нужно этого знать. И сколько бы мне не осталось, я хочу, чтобы все это время Лиза была рядом, чтобы сидела на моих коленях, чтобы её волосы ночью щекотали моё лицо, я хочу смотреть, как она смеётся, а когда перестану видеть — слушать. И я готов претерпеть угрызения совести, что свои, что тётушки. Это моё желание.

Мои мысли уходят настолько глубоко, что я думаю даже, что нужно восстановить то самое крыло. Ирме явно это будет не под силу, она и правда очень стара, чего греха таить… А я опустошен, нет ни гнева, ни страха. Значит — самое время. Нужно будет на этой же неделе дёрнуть мастеров, пусть работают.

— Ты пришёл?

Она уснула, забравшись с головой под одеяло. Голодная, Агафья ничего ей не принесла. Вызываю горничную, она приносит поднос, заставляю Лизу поесть.

— Знаешь, я тут подумала, — говорит она и облизывает палец. — Что мне срочно необходим ребёнок.

— Что? — не понял я.

— Ребёнок. Сделай мне ребёнка. У меня даже день подходящий.

Я смеюсь, а Лиза обижается. Тяну её, обиженную, к себе за ногу, наваливаюсь сверху, ловлю за подбородок, заставляю смотреть в глаза.

— Зачем тебе ребёнок?

— Вот же глупости, абсолютное большинство людей репродуктивного возраста хотят иметь детей и…

— Я серьёзно спрашиваю.

Она задумывается, словно уходит глубоко в себя, а потом удивляет меня.

— Всё так зыбко. Я не знаю, что случится завтра. Кажется, что все может просто растаять, словно иллюзия. И тогда, если все это исчезнет из моей жизни, я унесу твоего ребёнка здесь.

И кладёт руку на свой живот. И голос её так серьёзен, что у меня мурашки по коже.

— Куда унесешь?

— В светлое будущее, — смеётся она, забыв, что вот только обижалась. — Давай же, сделай мне ребёнка.

И тянется к ремню моих брюк, путается, не может расстегнуть, ругается вполголоса. Я думаю о том, что у меня были сотни женщин, никогда не задумывался, сколько именно. Видимо лекции на тему сохранности рода, которые читала мне Ирма все же сыграли свою роль, я никогда не кончая внутрь женщины, если не был в презервативе. Ни одна женщина никогда не была от меня беременной, хотя Ванда в отчаянии пыталась симулировать беременность, я просто затащил её за руку в врачу. Потом кричала, истерила… Интересно, каким бы был мой ребёнок? Но Лиза все же справляется с ремнем, запускает руки под брюки и я отбрасываю мысли в сторону. Нет, правда, думать о глобальном, лёжа на красивой женщине просто преступление.