Богом данный
Шрифт:
— Деньги мои отдай, — улыбнулся он. — До последней копейки.
— Ты издеваешься? — взорвалась я, шёпотом, правда, ещё не хватало внимание окружающих привлечь. — Я несколько месяцев полы у тебя мыла, какие деньги?
— Которые вы с братом у меня украли.
То, что моего брата нет, напоминать было бессмысленно — сам знает. Я обернулась — где Сергей?
— Я сейчас Сергея позову, — предупредила я. — Я закричу.
Он усмехнулся, постучал пальцами по столу, меня разглядывая. Он явно никуда не спешил, и не очень боялся. Блин, лучше бы я шаурмы поела.
— Зови, — сказал он. — Только имей ввиду, что нечто, для тебя безусловно
— Уходи, — предупредила я.
Он ушёл. Мне осьминожья жопа уже поперёк горла, залпом допила коктейль и подозвала официанта. Сергей видимо расплатился уже, меня беспрепятственно отпустили. Я так растерялась, что даже позволила усадить себя в машину, которую подогнали к ресторану.
— Виктор к тебе подходил? — спросил Сергей.
— Поздоровался только, — кивнула я.
А сама думаю, что же у него такое может быть? Или блефует? А если не блефует… мысли путаются, в них то и дело закрадывается самое страшное, недопустимое… Дома скинула шубу на пол, даже не озаботившись её состоянием, плевать, мечусь по комнате и не знаю, что делать. Господи, да не факт, что меня даже из дома выпустят ему навстречу, а я не могу не пойти, что же у него такое, что? Бросила взгляд на открытый гардероб, а в нем платье покачивается на плечиках, не исчезло никуда.
Глава 19. Богдан
Мой организм сбоил, но работал, я привык к этому, а теперь… Теперь я относился к себе, как к бомбе замедленного действия. Принял душ, стою, смотрю в зеркало. Такой же, просто выгляжу паршиво, но самое главное — себя вижу. Надолго ли такое везение? Ответов не было.
— Как ты, старина? — спросил я у пса.
Он в ответ еле заметно вильнул хвостом. Его все ещё лихорадило, сил не было, жрать отказывался. В принципе я его прекрасно понимал — сам так же живу. У него хоть шансов побольше. Блестящая, всегда лоснящаяся шерсть поблекла и свалялась, взгляд тусклый.
— Всё будет хорошо, — обещал я ему.
Соврал. Я пробыл с ним и следующую ночь, хотя ветеринар говорил, что это ненужно. Пёс получает необходимое лечение, ему не грозит обезвоживание, а я бы шёл лучше поспать. Легко сказать, угу. Днем полюбовался в окно, как Сергей уходит с Лизой. Пешком, я даже не удивлён. Они говорили о чем-то, Лиза с удовольствием рассмеялась, и внезапно я ощутил нечто похожее на ревность. Блядь, я ревную её к Сергею, можно сказать — к своей тени. Маразм.
Я пытался работать, но слова и цифры словно ускользали мимо моего сознания, я в полной мере ощутил что значит, смотреть в книгу и видеть фигу. Всё ждал, когда же они вернутся — вернулись поздно. Я терпел до вечера, а вечером, когда в доме никого не было, никто этого не видел… Вечером я сдался и пошёл к ней. Она сидела подогнув ноги и гладила пузо своему коту. И да, к коту я ревную тоже… Она прервалась, на меня посмотрела, посмотрел и кот, но он обвиняюще — Из-за меня его лишили ласки.
— Я пришёл, — неловко сказал я.
— Я вижу, — кивнула она. — Я тебя боюсь.
— Наверное, это правильно… я не такой уж и хороший человек.
Забрался к ней на постель, сбросил возмущённого кота на пол, уткнулся лицом в её ноги, как раз в плотно сомкнутые бедра. На ней короткие шорты, кожа голая, тёплая, пахнет немного ванилью, и ею самой. Не могу удержаться и легонько втягиваю
— Скажи, как меня зовут, — вдруг просит она.
Отрываюсь от её тела. Она голая, матово-белая кожа чуть покраснела в некоторых местах от моей щетины, я хочу целовать её, кусать, хочу стискивать её плоть до боли. Хочу чувствовать, что я жив.
— А какая разница? — удивляюсь я. — Есть я, есть ты и ничего между нами, ничего на нас… Не мешай, женщина..
Сейчас мне и правда все равно, кто она. Лиза, Ванда… Главное лишь то, что она сейчас подо мной и ни за какие блага мира я её из своих рук не выпущу. Закидываю её ногу на свое плечо и погружаюсь в неё до упора, полностью. Она закрывает глаза. А я не хочу, чтобы закрывала, не нужно от меня убегать!
— Открой глаза, — требовательно говорю я, а дыхание сбивается. — Открой глаза…
Она распахивает глаза, рот открывает — наверное, чтобы просто меня послать. Но я целую её прямо в этот открытый рот, глубоко, сильно, так, словно умираю от жажды, а она сосуд с водой. И наконец начинаю двигаться, не отрываясь от губ. Одна рука Лизы неуверенно ложится на моё плечо, затем вторая и… она обнимает меня. Первый раз обнимает. Подаётся мне навстречу, принимая меня максимально глубоко, чуть прикусывает за язык, а затем бьётся в моих руках, кончая, выдыхая прямо в мой рот.
— Я никуда не уйду, — предупреждаю я её потом.
— Хорошо, — покладисто соглашается она. — Только придётся делить меня с котом.
Ночью, впервые, она спит, а я не сплю. Но мне и не хочется спать, я снова думаю о том, что умру, но уже спокойно, и тратить время на сон не хочется. Я глажу её плечо. Кожа такая нежная, как у ребёнка. Чуть сминаю в ладони грудь, легко касаюсь пальцем соска. У меня эрекция, я снова её хочу, но мне жаль её будить, уж я то знаю — каково не спать. Утром… все утром. Но удержаться не могу, скольжу ладонью по животу, к сомкнутым ногам, она чуть вздрагивает во сне.
— Тссс, — говорю я. — Спи.
Усилием воли отрываю от неё руки, накрываю одеялом получше, чтобы не замёрзла. С тумбы на меня смотрит кот, я уверен, что он недоволен — как только Лиза уснула, я выпнул его из постели. Я вообще не очень люблю делиться. Наконец я зарываюсь лицом в её волосы и неожиданно для себя засыпаю.
А проснулся я, сам не поняв отчего — что-то беспокоило. Всё было как прежде — мягкая темнота дома, на улице чуть слышно завывает ветер, Лиза такая же голая и тёплая спит рядом, её волосы щекочут моё лицо. А потом я понял, что меня разбудило — упругое движение внутри её разбухшего живота, на котором лежит моя ладонь. Сначала я поразился тому, как она может спать так крепко, если внутри неё самая настоящая революция? Господи, такое ощущение, что там не один ребёнок, а несколько сражающихся друг с другом. А потом… какого сука хрена, какой ребёнок?! И вздрогнув проснулся второй раз, уже по настоящему.