Богиня судеб
Шрифт:
Хозяин, пораженный до глубины души добротою сурового Дигона, набил его мешок мясом и хлебом под завязку и с поклонами принял в уплату два золотых.
К тому моменту, когда Дигон вернулся к столу, Трилле уплел остатки бараньей ноги, полкаравая, и теперь, хрюкая, допивал пиво из кувшина.
– Клянусь Стахом, парень, - пробурчал аккериец, усаживаясь на свое место, - жрать ты горазд...
– О-о! Я много чего умею!..
– перебил его лохматый, довольный хотя б и такой похвалой.
– И языком молоть тоже горазд, - нахмурясь, продолжил Дигон.
– А на что ещё годен?
– Я скажу тебе...
Разомлевший от еды и потерявший
– Носом как волчище чую - так и тебя в этой дыре отыскал! До Руха добрался, по улицам проехал, кабаки обнюхал, и вот - я здесь! А еще...
– он понизил голос и совсем прилепился к Дигонову уху.
– Еще я... Повелитель змей!
Этого Волк уже вынести не мог. Развернувшись, он отвесил болтуну такую затрещину, что тот кубарем скатился со скамьи и грохнулся на пол, к великому удовольствию Джалваза и слуг.
– Шакалье дерьмо!
– уставясь на поверженного лохматого, сквозь зубы процедил аккериец.
– Отрыжка Бургана, репей, недоумок...
– Я не репей, - с достоинством ответствовал Трилле, подымаясь и отряхиваясь. Удар судьбы (на сей раз судьба действовала рукою Дигона) он снес мужественно, как и подобает бывалому бродяге, коего каждый считает своим долгом обидеть.
– Я сказал тебе правду, о аккериец. А не веришь проверь.
– Как?
– аккериец начал остывать, и уже с интересом взглянул в такие грустные сейчас голубые глаза нового знакомого.
– Едем!
Трилле был настроен решительно. Мотнув головой в сторону двери, он твердым шагом двинулся вперед, не оглядываясь, как будто был уверен, что Дигон последует за ним.
Подивившись про себя такому необоримому нахальству, аккериец все-таки встал, закинул за спину дорожный мешок и тоже пошел к выходу. Как бы там ни было, а этот парень начинал ему нравиться...
* * *
Синяк на скуле Трилле расцветал, разрастался, наливался красивыми фиолетово-багровыми оттенками. Одно лишь печалило лохматого: его прекрасный голубой глаз заплыл и почти совсем закрылся, и теперь узнать о его внешнем великолепии можно было только по второму глазу, который, к счастью, остался невредим. Но Дигона он не винил. Не он первый и не он последний так отреагировал на его признание. Конечно, простому человеку, рассуждал Трилле, нелегко поверить, что с ним рядом находится ни кто иной как сам Повелитель Змей, Несравненный, Могущественный, ну, правда, ныне несколько потрепанный и потасканный.
Стремя свою караковую, уведенную от стен кабака в Ниламе, к степям Тима, новый знакомец Дигона постепенно обретал душевный покой. Он уже не сомневался, что грозный, такой могучий и огромный аккериец возьмет его с собой. Он чувствовал, что некая цель ведет его вперед, и по опыту знал, что путь к цели никогда не бывает легок и спокоен. Волку необходим спутник, а ему, Трилле, необходим покровитель. Он устал маяться в одиночку в большом жестоком мире, он хотел отдохнуть.
Между тем уже близились сумерки. Небо из голубого стало серым, солнце оседало, готовясь освободить место луне. На горизонте возникли пухлые белые облака - за ними шла ночь. Ветер усилился; по степи побежали волны, золотом расцвечивая бескрайний серый простор.
Бродяга резко осадил кобылку, повернулся к Дигону. На тонких губах его играла странная полуулыбка, а в глубине голубых глаз сверкал черно-красным раскалом вытянувшийся зрачок.
– Остановимся здесь, - сказал он, соскочил с лошади и, бросив повод,
Караковая удивленно посмотрела в спину новому хозяину, потом опустила голову и принялась щипать степную траву. Вороной Дигона, также брошенный на произвол судьбы, последовал её примеру.
Молча шагал аккериец вслед за бродягой, в душе проклиная собственную мальчишескую дурость. Всякий другой удавил бы этого наглеца на месте, и со спокойной совестью мог продолжать путь. Он же, завлеченный его обещанием показать свои удивительные способности, не только не убил его, но ещё и потащился за ним как праздный простолюдин на балаганное зрелище! Тьфу! Давно Дигон не был так зол на себя самого.
– Здесь...
– буркнул Трилле, останавливаясь.
– Почему здесь?
– насмешливо спросил аккериец, свысока глядя на хвастуна.
– Все равно. Можно и дальше отойти.
– Тьфу!
– Дигон и не думал скрывать своего раздражения.
– Лошадей жалко, - туманно пояснил бродяга.
Он подошел к аккерийцу и носком рваной сандалии очертил вокруг него нечто вроде круга, всего лишь примяв траву, потому что земля не проглядывала сквозь плотный ковер растений. Затем отошел на несколько шагов в сторону и сел, скрестив ноги.
Бормоча проклятья, Дигон тоже сел. Хорошо, что его не видят сейчас братья-пираты! Их предводитель, суровый, неустрашимый и резкий как штормовая волна высиживает тут бездельником и глазеет на такого же кретина... Глубокий вздох наполнил душу Дигона. Что и говорить, болтливый воришка, перекати-поле, наглец и хитрюга сумел-таки заинтересовать его. Но - Митра свидетель - не раз в пути к Волку привязывались оборванцы, и не было ещё случая, чтоб потом он об этом жалел. Он вдруг вспомнил тимита Иаву, рыжего талисмана Висканьо, оборотня Майло... Да, он бы с радостью встретился с ними снова... Увы, жизнь развела их по городам и странам, и только он, Волк, все бродит по дорогам огромного мира в поисках славы, богатства и любви...
Пусть, решил он, пусть этот парень идет с ним - даже если он и не владеет заклинаньями змей. Слава богам, аккерийца ещё не подводило его чутье, основанное на опыте и общении с разными людьми, и теперь не подведет.
Чуть оттаяв, он посмотрел на Трилле более благосклонно, и тут же сморщился неприязненно: лохматый крепко зажмурил глаза, весь скрючился, и, дрожа и потея, бормотал какую-то чушь на незнакомом Дигону языке. "Тьфу!" хотел сказать Дигон, но в этот же момент слова замерли на его губах.
Издали послышался тревожный всхрап лошадей, а отовсюду - сзади, слева, справа - мерзопакостное хоровое шипенье. Высокая трава буйно колыхалась уже не под дыханием ветра, а от тел сотен гадов, ползущих в ней. Вот почти у самых ног аккерийца сверкнула блестящая черная лента, поднялась, крошечными злобными глазками в упор разглядывая человека, дернулась к нему, но не смогла преодолеть очерченного Трилле круга. И тут же возле неё закопошилась ещё одна тварь, потом ещё одна, еще...
Разных размеров и видов, змеи ползали в траве, свивались в клубки, шипели - никогда прежде Дигон не видел такого скопления этих бургановых отродьев, а увидев, почувствовал нечто вроде смятения: ему одновременно желалось выхватить меч, изрубить в лапшу гадов, убежать и врезать в здоровый пока голубой глаз бродяги. Но ни того, ни другого, ни третьего он не сделал. Завороженно глядя на богопротивное действо сие, он начинал понимать, какого спутника послал ему Митра (или Стах).