Богиня песков

Смирнова Екатерина Андреевна

Она выслушала условия сдачи и внезапно перебила его;

– О! Я забыла тебя спросить. А как твое имя?

– Мое имя сейчас ничего не значит! – с гордостью произнес посланник; так сказал бы любой, кто говорил по личному поручению Его священного величества.

– Значит, и все остальное ничего не значит! – радостно хохотнула Эммале. – Как я буду разговаривать с тобой, если у тебя даже имени нет? Одна империя осталась.

Она вынула из кармана какой-то корешок и начала жевать.

Посланник окончательно перестал понимать, как эта

гибра оборванцев целых полтора года могла так изощренно трепать империю за подол, исчезая и появляясь. Как они захватывали поселки, как они брали дань с высокородных семейств? Неужели они не понимают, что начинается настоящая война!

Он высказал эту идею женщине и тут же натолкнулся на полное непонимание. Оно было таким полным и выражалось так старательно, что ему пришлось ее прервать.

– Неужели вы думаете, что можете спрятаться хоть где-то? – фыркнул он. – Куда бы вы ни ушли, вас настигнет армия его Священного Величества! Не лучше ли получить прощение и разойтись по домам, пока не поздно? Разве можно по доброй воле проводить жизнь среди каких-то оборванцев?!.

– Да ты посмотри! – Эммале дожевала корешок и ткнула пальцем куда-то в сторону палаток. – Нас больше, чем вы можете сосчитать! Ты что, не видишь? Зачем нам расходиться? Нам весело!

Посланник почувствовал, что его терпению приходит конец.

– Я вижу. Это еще один повод сказать о том, что вы объединились незаконно – повторил он. – Его священное величество снизошел до того, чтобы послать к вам гонца, да еще такого, как я. Он требует от вас сдаться и сложить оружие. Ему все равно, десятеро вас или десять тысяч.

– Но сейчас мы только защищаемся. Мы ни с кем не воюем. Сюда приходят все, кто желает принести свой труд богине. Мы поклоняемся ей и следуем ее закону, танцуем солнечный танец и повторяем ее слова. Единственное наше оружие – это гнев богини и руки ее учениц. Что здесь не нравится Его священному величеству?

– Маги погибли за свою гордость и за свою жадность – наставительно напомнил он. – Вы слишком многого хотите. Власть – не дело презренных колдунов.

Пролетевший мимо зубастый задел его шапку жестким крылом и чуть не сбил ее.

Эта ужасная женщина предпочитала не упоминать о своих новых отрядах, вооруженных копьями и иногда – ружьями. О грабежах. Об отбитых повозках сборщиков налогов. О раздаче ненужного войску имущества кому попало. О заколдованных неиссякаемых колодцах, засыпанных по указу, которые после прохода этой сумасшедшей кодлы снова открывались для всех. О взятых городах… Она даже не хвасталась… Какое откровенное хамство!

– Вам нет нужды защищаться – из последних сил повторил он, теряя терпение. – Вам нужно просто разойтись. Думаете, я не знаю, что вы здесь готовите? Еще год-два – и, вопреки императорскому указу, отсюда разбежится чуть ли не десять тысяч магов, подрывающих основы империи! Это незаконно! Разойдитесь по домам, иначе Его священное величество пошлет отряды, чтобы вышвырнуть вас с этой земли! Сейчас к этому относятся по-хорошему, не то, что в старые времена.

Он зачитал по памяти:

«…если какой-либо житель открыто или тайно выступит во

главе вооруженных людей против Его священного величества, то совет не посчитает, что за такой поступок следует судить, как за государственную измену, но полагают, что виновного надо судить лишь за уголовное преступление или правонарушение, согласно законам страны, которые действовали в прежние времена, и согласно тому, как этого требует его дело»…

– Но если вы не сдадитесь, карать будут сурово! Ваша магия запретна! Вы прекрасно знаете, что в Айдор стекаются наши войска! Как вы намерены уйти?

Он потряс в воздухе свитком указа.

– А где здесь маги? – невинно спросила ужасная женщина.

У посланника дух перехватило от такого нахальства.

– Ваша богиня открыто учит старому ремеслу самых последних, даже… даже любых деревенских дурачков! – он ткнул пальцем в какого-то верного, который уже третью мерку кружился на пятачке утоптанной земли, достигая состояния отсутствия. – И раз это известно всем… Вы морочите мне голову? Вы думаете, вы можете оставить в неведении императорского посланника? Чем быстрее я доберусь до Айдора, тем быстрее вас сотрут с лица земли! Если вы разжигаете войну, вы быстро добьетесь своего!

– Слушай – удивленно воззрилась на него Эммале. – Да ты с ума сошел!

И внимательно посмотрела по сторонам.

Толпа уже разошлась, но неподалеку шли какие-то дети. Они подбежали к важным персонам, взялись за руки, закружились и запели.

– Господин сошел с ума и сыграл в два-один! – запели дети. – И к нему домой явился незнакомый господин! И господин сошел с ума и сыграл в два-один!

– И к нему домой явился незнакомый господин! – подхватили несколько взрослых, всегда готовых сыграть в любимую игру. – И господин сошел с ума! И сыграл в два-один! И к нему домой явился незнакомый господин! Господин сошел с ума! Господин сошел-сошел-сошел-сошел-сошел с ума! А? Ага-а! Аааааааааа!

Он беспомощно огляделся.

Вокруг него крутился хоровод смуглых лиц, недобрых ухмылок, сцепленных рук, угрожающих взглядов. Проклятые оборванцы! Того и гляди съедят!.. А где же стража?

Он попробовал сбежать или вырваться из круга, но не тут-то было. Его не выпускали.

– Что вы делаете! Что вы делаете! Стойте! Что…

Хоровод становился то шире, то уже, а людей – все больше. И все они, ухмыляясь, повторяли одно и то же.

Они остановились только тогда, когда он упал на колени и схватился за голову. Хоровод распался и растворился, а сам он оказался неподалеку от лагеря, на истоптанной площадке, где торчали какие-то камни и виднелись, судя по всему, зловещие следы крови. Особенно ужасным было то, что какой-то ребенок дружески помахал ему рукой на прощание.

Уже темнело. Странно. Только что был белый день…

Судя по выражению лиц местных жителей, здесь вполне могли кого-нибудь принести в жертву. Хотя вообще-то богиням никогда не приносили человеческих жертв… Может быть, уже начали?