Боги войны
Шрифт:
— Командующий, я пришел представлять сенат на этом совете.
Помпей сердито посмотрел на старого сенатора, понимая, что, пока центурионы здесь, от старика ему не отделаться.
— Добро пожаловать, Цицерон. Лабиен, подвинь для сенаторов скамью. Пусть сами убедятся в дерзости Цезаря.
Сенаторы сели, и Децим вопросительно поднял брови:
— Сказать еще раз, господин командующий?
Для человека в подобном положении его спокойствие казалось противоестественным. Лабиен гадал: не наелся ли Децим особых кореньев, которые, как говорят, способны
Диктатор опустился в кресло и забегал длинными пальцами по складкам тоги.
— Цезарь предлагает мир, — сообщил он Цицерону. — Я считаю это очередной попыткой посеять среди нас разногласия.
Децим на секунду опустил голову и глубоко вздохнул.
— Мой господин обладает правами, предоставленными ему народом Рима в результате законных выборов. Вместе с правами он принял на себя и обязанность — предотвратить, если возможно, войну. Он опасается, что в результате вашего с ним столкновения Греция останется опустошенной, а Рим беззащитным. В первую очередь Цезарь озабочен интересами государства.
Цицерон, подавшийся вперед, напоминал старого ястреба:
— Так в чем же подвох? Разве Цезарь пересек море, рискуя встретиться с нашим флотом, с единственной целью — отказаться здесь от своих честолюбивых замыслов?
Децим улыбнулся.
— Нет, сенатор. Цезарь предлагает решить все миром, поскольку не хочет ослаблять Рим.
— И что он предлагает? — осведомился Цицерон.
Помпей покраснел — ему не нравилось, что сенатор вмешивается в разговор. Однако командующий счел ниже своего достоинства показывать гнев в присутствии офицеров. Словно прочитав его мысли, Децим отвернулся от Цицерона и обратился к Помпею:
— Цезарь предлагает перемирие. Ни один ваш воин не будет наказан, ибо солдаты не отвечают за действия своих командиров.
Децим опять перевел дыхание, и Лабиен почувствовал, как тот напряжен.
— Он просит Помпея покинуть Грецию в сопровождении почетного конвоя — например, в какое-нибудь мирное союзное государство. Армия вернется в Рим; солдат не накажут за то, что они подняли руку на законно избранного консула Рима.
Помпей вновь поднялся. Возвышаясь над коленопреклоненными воинами, диктатор заговорил, и его голос дрожал от негодования:
— Неужели ваш начальник полагает, что я приму мир на таких условиях? Я предпочту умереть, чем сдаться на милость узурпатора.
Лабиен оглянулся на остальных командиров. Он не переставал клясть себя, что не уничтожил посланцев Цезаря, пока они не попали к Помпею. Невозможно даже представить, что начнется, когда о предложении Цезаря узнают рядовые легионеры.
— Я передам ему твой ответ, господин, — пообещал Децим.
Помпей, потемнев, покачал головой.
— Нет, не передашь, — произнес он. — Убейте их!
Цицерон в ужасе поднялся. Децим, услыхав приговор, тоже выпрямился. К нему приблизился легионер, и центурион с усмешкой раскрыл объятия навстречу клинку.
— Ты не годишься править Римом, — сказал он Помпею и поперхнулся, потому что ему в грудь вонзился меч. Лицо пленника
Лабиену пришлось отдавать приказ унести убитых. Он никак не мог поверить увиденному. Неслыханное презрение к смерти! Ничего не скажешь, Цезарь поступил мудро, послав такого человека. До наступления рассвета каждый солдат в армии Помпея узнает о поступке центуриона и о том, что тот говорил. А отвагу легионеры ставят превыше всего. Сморщив лоб, Лабиен размышлял, как пресечь распространение слухов. Быть может, нужно попытаться хотя бы ослабить впечатление, пустив слухи противоположные? Вряд ли получится — слишком много народу тут находилось. Лабиен хорошо знал своих солдат. Некоторые из них обязательно задумаются, за тем ли вождем они идут.
Лабиен вышел навстречу ревущему ветру и поплотнее запахнулся в плащ. Полководец не мог не признать, что три жизни — невысокая цена за подобный результат. Враг силен — но тем приятнее будет его уничтожить.
Оценивая ситуацию, Лабиен задумался о своем начальнике. Многие люди живут годами, имея грыжу или язву. Один знакомый Лабиена любил показывать всем лоснящуюся опухоль, которая торчала у него из живота, — даже плату брал с желающих затолкать ее пальцем на место. Оставалось надеяться, что дух Помпея ослаб не из-за болезни — иначе нужно ждать еще худшего.
ГЛАВА 14
Никогда в жизни Юлий так не мерз. Зная, что отправляться в Грецию придется зимой, он приказал воинам запастись лучшими плащами и шерстяными обмотками для рук и ног. Долгий ночной марш Юлий проделал, подкрепившись лишь небольшим куском жесткого мяса; мысли ползли еле-еле, словно голову сковали ледяные оковы.
Ночь прошла спокойно; его легионы обошли лагерь Помпея, описав по полям большой круг. Месяц шел к полнолунию, было достаточно светло. Ветераны шагали и шагали, не жалуясь на усталость.
В десяти милях к западу от лагеря Помпея Цезарь соединился с легионом Домиция. На два часа они задержались — нагружали вьючный скот. Животных укрыли одеялами от холода, а кормили их даже лучше, чем солдат.
Только на рассвете Цезарь смог определить, насколько далеко он продвинулся на север. Помпей направит войско туда, где Цезарь остановился на ночь, и сразу обнаружит отсутствие неприятеля. И тогда за ними погонятся люди, которые хорошо выспались и поели. Помпею не составит труда догадаться, куда направилась армия Цезаря, — след, оставляемый семью легионами, трудно не заметить. Подкованные сандалии легионеров протоптали широкую дорогу — ее и ребенок увидит.