Боги войны
Шрифт:
— Налей еще, — попросил Брут, протягивая чашу. Его чувства словно притупились, но сейчас ему это нравилось. — Ох уж эти доморощенные философы. — Он пригубил вино. — Как вы не понимаете, что кто-то обязательно должен «хотеть и хотеть», иначе где бы мы были? — Полководец нахмурился, задумавшись о своих словах.
— Было бы гораздо лучше, — ответил Таббик. — Прокормить семью — дело нелегкое. Наши увешанные оружием полководцы о подобных вещах и не думают, а вот я — уважаю. Ну, про нас-то стихов не сложат…
На голодный желудок горячее пряное вино оказалось гораздо
— Нужно и то и другое. Нужно мечтать, или зачем тогда все? Накормить своих детей могут и звери, ну и что? Понимаешь, Таббик, даже звери!
Ювелир насмешливо уставился на собеседника.
— Готов поклясться, не видал я таких слабаков пить. Надо же — «звери»!
— Только одна попытка, — продолжал Брут, подняв кверху палец. — Одна-единственная. От рождения до смерти делай, что в твоих силах. Чтобы люди тебя помнили. Именно так.
Глядя на рдеющие в сумерках угли, он постепенно обмяк.
Собутыльники опустошили весь котелок до самого дна, где темнел густой осадок. Брут давно не мог ни двигаться, ни разговаривать, когда Таббик уволок его в заднюю комнатку и бросил, прямо в доспехах, на какую-то лежанку. В дверях мастер остановился и посмотрел на распростертое тело Брута, который уже вовсю храпел.
— А меня-то мои дочки непременно будут помнить, — пробормотал ювелир. — Надеюсь, ты делаешь правильный выбор. Очень надеюсь.
Юлий вытащил застрявший в зубах кусочек мяса и улыбнулся, глядя на пьяных гостей. Чем ниже опускалась за горизонт луна, тем больше они расходились. Музыка играла неистово — музыкантам тоже перепадало вина. Барабаны и трубы гремели не в лад, кифареды дергали струны непослушными пальцами. За весь вечер Цезарь не услышал ни одной торжественной мелодии, ни одного старинного напева, но эта какофония прекрасно соответствовала его расположению духа. И угощение после солдатского пайка тоже поражало великолепием.
Сегодня Цезарь получил много приглашений, однако это пришло от сенатора Кассия, одного из тех, кто остался в Риме, и Юлий решил, что к нему стоит присмотреться. Первый час обеда прошел в разговорах — Юлий заново знакомился с римским обществом. По всему городу бесплатно угощали вином, и римляне, видно, сочли святым долгом повиноваться приказу Юлия. Они веселились до упаду, и чем ближе делалось утро, тем безудержней становилось веселье.
Юлий почти не слушал пьяного лепета какого-то торговца, который, выпив вина, избавился от благоговейного трепета перед полководцем. Пьянчуга легко перескакивал с одной темы на другую, и от собеседника ему было вполне достаточно редких кивков. Пока торговец сиял от радости и непрестанно бубнил, Юлий разглядывал молодых женщин. Как он и предполагал, они явились сюда именно с целью привлечь его внимание. Некоторые беззастенчиво демонстрировали себя, стараясь почаще попадаться ему на глаза. Юлий не отказался бы кое с кем — и не с одной — разделить сегодня ложе. Лица красавиц пылали от красного вина и вожделения,
После лагерных девок красавицы Рима напоминали Юлию прекрасных птиц с ярким опереньем, слетевшихся сюда для его удовольствия. Все вокруг, даже угощение, пропиталось ароматом их благовоний.
Цезарь заметил, что собеседник выжидающе молчит, и попытался вспомнить, о чем же тот говорил. Он и сам слегка опьянел, хоть и разбавлял вино водой. Впрочем, с момента, когда Юлий миновал Квиринальские ворота, он был как во хмелю от собственной удачи и от встречи с родным городом. Видно, дело не только в вине.
— Мои братья будут очень рады, ведь после Помпея город попал наконец в надежные руки, — продолжал торговец.
Юлий наблюдал за людьми и воспринимал голос собеседника как некий посторонний шум. Его подогревала мысль, что скоро он окажется наедине с какой-нибудь прекрасной римлянкой, но пришла пора задуматься и о чем-то более серьезном, чем подруга на одну ночь. Когда-то Юлию сказали, что ему нужен наследник, а он лишь посмеялся. Правда, тогда он был моложе и многие из друзей были еще живы.
Мысль о наследнике заставила Юлия внимательней приглядеться к молодым женщинам. Теперь его интересовали не просто стройные ножки или высокая грудь. Конечно, он предпочел бы красивую жену, но пора подумать и о выгоде, которую может дать женитьба. Брак — один из сильнейших рычагов закулисной политики, и хорошо обдуманный союз принесет ему столько же пользы, сколько опрометчивый принесет вреда.
Легким жестом Юлий подозвал Домиция, занятого каким-то разговором. Кассий увидел это движение и суетливо подбежал, очевидно желая предупредить любую прихоть гостя. Принимать прославленного полководца — великая честь, и внимание хозяина уже становилось навязчивым.
Худой, словно юнец, Кассий ловко сновал среди гостей. Юлий успел сказать ему несколько приятных слов и понял, что возвращение сенатора в правительство обеспечено. Если и остальные окажутся такими покладистыми, выборы пройдут гладко. В сенате окажутся многие его союзники.
Юлий хотел посудачить с Домицием о женщинах, но пришлось заговорить с Кассием. Юлий тщательно выбирал слова.
— Меня долго не было в Риме, Кассий, и я даже не знаю, кто из твоих гостей состоит в браке, а кто нет. — Увидев заинтересованность сенатора, Юлий пригубил вина, чтобы скрыть улыбку.
— Ты намерен заключить брачный союз, Цезарь? — спросил Кассий, в упор глядя на гостя.
Юлий почти не колебался. То ли радость возвращения, то ли похоть, витающая в воздухе, сделали свое дело, но он неожиданно решился.
— Человек не может быть один. А общество солдат годится не на все случаи жизни, — сказал он с усмешкой.
Кассий заулыбался:
— Я с удовольствием познакомлю тебя. Здесь, правда, мало девушек, зато большинство еще не просватано.
— Мне нужна жена из хорошей семьи и плодовитая, — заявил Юлий.