Боги Стикса

Рудкевич Ирэн

Примите наши поздравления! Это был красивый бой!

Со всех сторон послышался нарастающий ропот, потом первые, пока ещё тихие выкрики:

— Нулёвку на рею!

— Говорил же — здрисни, — пожал плечами Глушитель. — Не успела, твои проблемы. Извини, хоть ты мне и симпатична, против команды я не пойду.

И, сделав два шага назад, растворился среди недовольных штрафом матросов.

Предложения вздёрнуть Шпильку на рее, протянуть под килем, скормить Кракену или акулам звучали всё чаще и громче. Толпа обступила её и прижавшуюся к ногам хозяйки овчарку. Шпилька на всякий случай протянула руку и одним движением сдёрнула

с овчарки намордник. Победить не победят, но хоть не без боя сдадутся.

Окончательно войдя в раж, матросы принялись хватать Шпильку за руки и куда-то тянуть. Пока от этих попыток удавалось избавляться простым отдёргиванием рук. К тому же, останавливающим фактором пока была и Лайма, отпугивая нападающих своим рычанием. Но Шпилька отлично понимала — вот-вот на неё навалятся всем скопом, и тогда ей вряд ли что-то поможет.

Хоть самостоятельно за борт прыгай.

Шпилька уже даже приготовилась к тесному общению с морской водой в взялась за ограждение, но тут толпа, подогреваемая уже не единичными и не робкими угрозами, достигла точки невозврата. Лица матросов исказились злобой, скрюченные пальцы вцепились в Шпильку со всех сторон, отрывая её от борта. Кто-то умудрился схватить поперёк туловища овчарку, невзирая на челюсти, которые та успела пустить в ход.

Сопротивляющихся Шпильку и Лайму потащили к ближайшей мачте. С верхней реи уже успели спустить верёвку, и двое матросов уже ловко вязали на нижнем её конце петлю.

— На рею! На рею! На рею! — заскандировала толпа, придя, наконец, к единому мнению относительно способа казни нулёвки, обеспечившей их неслабыми, по всей видимости, штрафами.

Петлю накинули Шпильке на шею, затянули потуже, стали выбирать провис верёвки.

И в этот момент раздался выстрел. Толпа замерла, потом снова пришла в движение, но уже не с целью каждому поучаствовать в казни, а расступаясь.

— Я, мать вашу, чего-то не догоняю! — громогласно объявила Барракуда, опуская руку с пистолетом, и медленно пошла сквозь толпу. — Вы не получили свой кач?

— Получили, капитан, — робко согласились несколько голосов, но ещё большее их количество зароптало, хоть и не особо смело.

— Что? — демонстративно приложила ладонь к уху Барракуда. — Громче! Не слышу!

Робкие согласные голоса потонули в ставшем громче возмущении.

— Мало! Из-за нулёвки! Штраф! Ждали большего!

— Ах вот оно что, — не предвещающим ничего хорошего тоном закивала Барракуда, продолжая свой путь. — Нулёвку вините, да?

Тут уже толпа ответила хором.

— Да!

— Тогда да будет вам, лихие вы мои морские волки, — на лицо Барракуды выползла смертоносно-сладкая улыбка. — Что когда-то и я, ваш капитан и адмирал эскадры, собравшая вас под своим крылом и давшая жизнь, которой на Континенте можно только позавидовать, тоже начинала свой путь с того, что сидела связанная в трюме яхты Кислого. Хотя кому я рассказываю, вы все в курсе этой истории. Так как считаете, если бы мне тогда повезло так, как этой нулёвке, встретить эскадру, подобную нашей, заслуживала бы я смерти? Меня вы бы так же собрались вздёргивать на рею за то, что получили совсем немного меньше очков, чем рассчитывали?

Толпа заволновалась. Некоторые матросы, перебросившись парой слов, замахали руками и принялись отступать в сторону — они сочли аргументы Барракуды достаточно убедительными.

Но пиратка ещё не закончила.

— Да, мне не повезло, я попала

в тюрьму нолдов. И я на тот момент была в команде моего крёстного, Альбатроса. Он и его моряки бороздили морские волны и набирали очки, а я, сидя взаперти, оставалась нулёвкой и тоже приносила команде штрафы, всё большие и большие. Но Альбатрос не исключал меня из команды. Более того, когда я, наконец, выбралась, он нашёл меня, и все его матросы, недополучившие множество очков кача, вместо того, чтоб вздёргивать меня на рею, жали мне руку и обещали как можно скорее подтянуть до общего уровня. А знаете почему? Потому что они заслуженно звали себя людьми! А вы сейчас уподобились бесчеловечным мурам! И я скажу вам так — мурам в моей команде не место! Поэтому те, до кого мои слова не допёрли — пошли вон из эскадры! Всё ясно, креветки протушенные?

До большинства, как ни странно, допёрло. Недовольно ропща, матросы принялись расходиться. Но шесть человек — как раз те, кто нетерпеливо затягивал петлю на шее у Шпильки, остались стоять.

— Не муры мы, капитан, и жизнь человеческую ценим, — хмуро бросил один из них. — Только свою ценим чуть больше — чем чужую. Мы в твою команду пришли, чтоб стать сильнейшими на море, но если каждая нулёвка будет нам очки резать, то… Ты, капитан, пойми, мы ж не на неё злимся, да и какая смерть — она ж нулёвка, запас возрождений у неё ого-го ещё. Это тебе назидание, капитан. Держи слово, не подводи свою команду, принимая в неё первых встречных нулёвок. Спасать-то мы не против, но надо было её в трюм запихнуть, чтоб в бою не участвовала и кач никому не портила. Вот, собственно, к чему мы, капитан. Если прямо сейчас её исключишь, мы её и вешать тогда не будем.

Барракуда прищурилась настолько нехорошо, что мурашки побежали даже по спине Шпильки.

— Исключить? Это ты мне, краб недосоленный, условие ставишь, да? Мне, своему капитану? Забыл, из какой помойки я тебя вытащила? Обратно захотел?

— В помойку, капитан, я больше не вернусь, — упрямо покачал головой матрос, а остальные закивали в поддержку. — Но если ты не оправдываешь надежд команды, не пора ли выбрать другого капитана? У нас много сильных и опытных иммунных, сделаем выборы, каждый выскажет своё мнение…

— Бунт? — очень тихо уточнила Барракуда.

— Прости, капитан, — кивнул матрос. — Бунт.

Толпа, уже почти разошедшаяся по своим местам, ахнула и замерла.

Барракуда задумчиво пожевала губы, посмотрела на рею, через которую была перекинута верёвка с петлёй, затянутой на шпилькиной шее. Потом перевела взгляд ещё выше, на бегущие по небу облака.

— Вынимай её из петли, — наконец, махнула рукой она.

— Значит, согласна, капитан? — с облегчением выдохнул моряк.

— Бунт так бунт, — пожала плечами пиратка.

Его подельники тут же бросились снимать петлю. Барракуда подозвала к себе Шпильку.

Моряк, командовавший бунтарями, снова заговорил.

— Ну что, мы свою часть уговора выполнили, капитан. Твоя очередь.

— В сторону отойди и не отсвечивай, — шепнула Шпильке Барракуда.

Сделала шаг вперёд и громко, с издёвкой поинтересовалась.

— Сделка? С бунтарями не бывает сделок!

Лицо матроса неуловимо изменилось. Он, словно в замедленной съёмке, потянулся к висящему на поясе тесаку, но вытащить его не успел — подоспели те матросы, которым мозги вправила горячая речь Барракуды. Заодно взяли под контроль и подельников бунтаря.