Боги Гринвича

Воннегут Норб

– Они идут только со шляпкой под три с четвертью, – ответил продавец.

Седые волосы. Лысина. Широкая улыбка и деловитость.

– Не, мужик. Мне нужно тройку.

«Семь минут».

– Под тройку есть полтинники. Если тебе нужна тройка, у меня есть три варианта полтинников.

– Мне нужна сотка.

– Тогда бери со шляпкой на три с четвертью.

Фланелевая Рубашка нахмурился, и Кьюсак сказал:

– Эй, парни, мне нужно срочно сделать ключи.

Продавец и плотник раздраженно

обернулись.

– А мне какое дело? – спросил Фланелевая Рубашка.

– Дело на двадцать долларов, – ответил Кьюсак, подняв хрустящего Джексона.

– Тут ты прав. – Фланелевая Рубашка схватил банкноту и сказал продавцу: – Помоги-ка моему новому другу, Горди.

– Эй, мне бы тоже такая не помешала, – возразил продавец Горди.

– Сделай мне ключи, и как-нибудь разберемся, – пообещал Кьюсак.

Он засунул руку в карман и обнаружил, что на кольце Никки болтается не один, а три ключа.

– Взгляни. Мне нужны все три.

– На это нужно время.

– Время превращает твоего Джексона в Линкольна, – подсказал Джимми.

– Ладно, займусь.

Шлифовка. Резка. Секунды, секунды, секунды. Кьюсак выскочил из дверей с комплектом новых ключей, обеднев на пятьдесят долларов.

«Три минуты тридцать секунд».

Кьюсак не был самым быстрым игроком в футбольной команде Колумбийского. Но не был и самым медленным. Он помчался по Гринвич-авеню, торопясь успеть к «Плазе» до возвращения Никки и Шэннона. Сердце колотилось как молоток.

«Минута тридцать секунд».

Джимми вошел в вестибюль, задыхаясь и потея. Пот заливал глаза. Он снова осмотрел помещение и пошел к лифту, выравнивая дыхание и уворачиваясь от богов с пакетами ланчей на вынос.

«Пятнадцать секунд».

Никки и Шэннон вошли в здание. Они разговаривали и смеялись; Шэннон нес коробки с пиццей, поставленные друг на друга. Они направлялись к лифту.

Кьюсак заметил взгляд Шэннона. Он видел, как щербатая улыбка здоровяка исчезает за угрюмой гримасой. Он видел свое полуразмытое отражение в потертом хроме дверей лифта. Он был внутри. Они остались снаружи, дожидаться следующего.

Двери открылись, и Кьюсак поспешил в вестибюль. Он прошел мимо стойки секретарши. Аманда, не снимая гарнитуры, сказала:

– Эй, спасибо за ланч.

– Пожалуйста.

У стола Никки он «случайно» выронил ручку и, нагнувшись за ней, вытянул сумочку. Достать ключи. Засунуть внутрь. Сумку – в стол. Кьюсак выпрямился, легкие все еще горели после бега, и собрался отойти. В эту секунду он услышал знакомый голос:

– Эй, Джимми…

Кьюсак дернулся и увидел Виктора Ли.

– Спасибо за ланч.

– Пожалуйста.

– Ты заказал что-нибудь легкое?

– Одну ассорти. Две с овощами.

– Ты – супер! – сказал Виктор и,

указав на стол, добавил: – Никки не стоит бросать вот так сумочку.

– Тоже верно, – согласился Кьюсак.

– Похоже на подделку под «Биркин».

– Угу.

В эту минуту к ним присоединилась Никки, следом плелся Шэннон с пиццами.

– За мной, мальчики.

Она повела троих мужчин в конференц-зал, где уже собрались остальные сотрудники.

– Нам следует поблагодарить за обед Джимми, – объявил Сай Лизер.

Когда аплодисменты стихли, он добавил:

– Только не ешьте слишком много, а то уснете. У нас есть работа.

Аманда подняла руку, осмелившись задать запретный с последнего пицца-ланча вопрос:

– Босс, это значит, что дела пошли на лад?

Все молчали. Лизер обвел глазами комнату, смерив каждого взглядом, а потом внезапно широко улыбнулся. Все засмеялись. Рынки падали, падали и падали, и «ЛиУэлл Кэпитал» нуждался в разрядке.

Не смеялся только один человек. Шэннон. Кьюсак впился в сочный кусок пеперони с дополнительным сыром, и тут здоровяк сказал:

– Ты кое-что забыл.

– Оливки?

Шэннон поднял ручку Кьюсака.

– Я нашел ее на столе у Никки.

– О, спасибо, – радостно ответил Джимми.

Здоровяк промолчал. Лицо – маска. Холодные глаза. Ни тени улыбки. Грубое лицо Шэннона напомнило Кьюсаку то, что он и так знал. Добыть компьютер Сая из шкафов Никки будет непросто. Глава службы безопасности следит за каждым его шагом.

Глава 49

«ЛиУэлл Кэпитал», поздний вечер…

Мерцающий свет, отдаленная угроза возможных последствий и даже само течение времени – все это приводит к основной проблеме взлома и проникновения. Любое событие – не важно, в чем оно заключается и как долго длится – бьет по всем чувствам как сверление зуба своими руками. Невозможно избавиться от ощущения, что сейчас тебя схватят, особенно если у тебя нет особой практики во вскрытии шкафов и выуживании видео, на котором твоя невезучая морда втиснута в четырех полуголых стриптизерш из «Фокси леди».

Кьюсак ерзал в своем кресле. Он делал вид, будто отвечает на электронную почту, будто из-за него этот проклятый рынок потерял сегодня девятнадцать пунктов. Джимми притворялся уже час. Ожидание, бдительность и осторожность, окрашенная чувством вины, истончались. Он уже устал притворяться.

Офис «ЛиУэлл Кэпитал» не умолкал даже в 20.20 среды. Все пятнадцать плоских телевизоров, в сорок два дюйма каждый, были настроены на «говорящие головы». Си-эн-би-си и «Фокс Бизнес» все еще препарировали торги дня, сражаясь в эфире за сердца и мысли инвесторов. И никто, никто их не слушал.