Боги Гринвича

Воннегут Норб

Проблемы в офисе намного серьезней.

Этот год – сплошная катастрофа. Лизер видел три главные проблемы. Первая – конъюнктура. Дела шли плохо – настолько плохо, что «проблемный» и «прозрачность», модные в финансах словечки, опережали нецензурщину в соотношении два к одному. И 2008 год, к всеобщему сожалению тех, кто жил финансовыми рынками, еще далеко не закончился.

«Биэр Стернс» исчез, продан «Джи Пи Моргану». «Меррил Линч» исчез, продан «Бэнк оф Америка». «Леман» исчез; стервятники расклевали

его останки и продали «Барклэйз», о чем сообщили сегодня утром. Правительство, поведал канал Си-эн-би-си, захватило контроль над AIG. И похоже, следующим ко дну пойдет «Морган Стэнли».

Финансовые учреждения напоминали Лизеру наркоманов из его детства, все время ищущих новую дозу. Крупные компании, обремененные собственными проблемами, были равнодушны ко всем и каждому, кроме бесконечных поисков новых капиталов.

С Эдди все абсолютно ясно. Денег больше не будет. «Меррил Линч» не поможет поддержать акции «Бентвинга». Скорее всего, инвестбанк заставит «ЛиУэлл» распродать активы по бросовым ценам, чтобы погасить задолженность. Колоссальные потери и впавшие в ярость инвесторы.

Второй проблемой Лизера было хеджирование «ЛиУэлл». Оно работало. Но недостаточно быстро. И не для таких сумм. Сай никогда не ожидал потерь в триста пятьдесят миллионов. Если рынки останутся такими же плохими, ему придется наверстывать упущенное месяцы, а то и годы. И когда дело доходило до хеджирования, по крайней мере один его партнер стопроцентно гарантировал геморрой.

В картине Сая решением был Джимми Кьюсак. Парнишка – доступ к возможностям. Большим возможностям, что очень важно, когда «Бентвинг» камнем летит вниз. Но парень все время тормозит, как движение на Манхэттене, еле волочит ноги, постоянно выдумывает какие-то оправдания насчет «сложных» отношений с Калебом Фелпсом.

«С этим дерьмом пора кончать. У меня есть способ заставить Джимми прыгать».

Третьей проблемой был катарский шейх. Он обрушил на «Бентвинг» ад, так что в понедельник акции на несколько минут упали ниже тридцати. Лизер уже управлял не хедж-фондом, а пунктом сортировки раненых, где все одновременно истекали кровью.

Гнев шейха казался практически личным. Но почему? И как шейх связал «Хафнарбанки» с «ЛиУэлл»? Сай корпел над этим вопросом с конца августа.

Поговорив с Бьянкой, Лизер проверил цены «Бентвинга». Немного выше тридцати, уже хорошо. Он снова задумался о «Хафнарбанки». Никто не знал, что «ЛиУэлл» играет против банка. Никто за пределами компании. То есть никто, за исключением представителей «Меррила», не говоря уж о Высоком и Наполеоне, его партнерах в этом деле.

Тем холодным декабрьским вечером в рейкьявикском баре был только один человек. И он ничего не понимал. Он читал книги и не разбирался в финансах. Он предлагал крупные сделки, одна из которых принесла Лизеру миллион долларов. И именно он мог оказаться источником всех его бед.

Сай схватил телефон и набрал Исландию. Ничто так не фокусирует

мысли, как «Бентвинг», балансирующий над планкой в тридцать долларов.

– Какой приятный сюрприз, – сказал Сигги. – Я как раз о вас думал.

– Не сомневаюсь.

– В каком смысле?

– Давайте к делу, – отрезал Лизер. – С кем вы знакомы в «Хафнарбанки»?

Тихий арт-дилер молчал. Он пытался придумать какой-нибудь способ сбить Лизера со следа. Исландец боялся этой минуты. Он знал – настанет день, когда Лизер свяжет его с Олавюром. И сейчас он проклинал себя за то, что не подготовился заранее.

Эта пауза подтвердила подозрения Лизера.

– С кем? – настаивал он.

– Я не знаю, о чем вы говорите, – запинался арт-дилер.

– Какую хрень вы задумали с этим чертовым Рафаэлем? – продолжал Лизер.

– Просто возможность. Вот и всё. Клянусь.

– Сигги, кому вы рассказали? У меня нет времени на игры.

– Что рассказал? О чем вы говорите?

– Я играю на понижение против «Хафнарбанки».

Лизер знал: исландец сломается.

Пулеметная очередь несвязанных вопросов, летящих со всех сторон, всегда сбивала с толку директоров акционерных компаний. Лизер мог согнуть в дугу третьеразрядного владельца галереи, который провел всю жизнь, шатаясь по островку из вулканических пород.

– Я не понимаю, что такое «понижение», – оправдывался Сигги.

– Чушь! – заорал Лизер. – Скажите, или через пять часов я буду стучать в вашу дверь.

– Нет, вы все не так поняли…

– Пять часов. А потом вы пожалеете, что не исчезли с нацистами вместо той картины. Кого вы знаете в «Хафнарбанки»?

– Олавюра Вигвюссона, – сломался Сигги.

«Гугл» нашел имя за четыре десятых секунды. Лизер пробежал ссылки за десять секунд.

– Кто вам этот директор?

– Он мой троюродный брат.

– Передайте ему от меня послание.

– Боюсь спрашивать, какое, – признался арт-дилер.

– Двадцать четыре часа.

– Двадцать четыре часа?

– Чтобы начать покупать «Бентвинг», – рявкнул Лизер, – или «Хафнарбанки» получит такую клизму из колючей проволоки, после которой его акции отправятся прямиком в канализацию.

– Сай…

– Если у вашего брата будут вопросы, дайте ему мой номер телефона. И скажите этому Олахеру, что я знаю о его льготной сделке с шейхом.

Это был блеф, удачная догадка, но когда «Бентвинг» идет по $32,01, оно того стоит.

Ультиматум отправлен. Короткие гудки.

Закончив разговор с Сигги, Сай созвонился со своими партнерами по игре против «Хафнарбанки». Он не упоминал «Бентвинг». Высокий и Наполеон пнут слепого котенка, не говоря уже об акциях, которые не оправились от согласованной атаки крупных финансовых контор Исландии и Катара.

Лизер сосредоточился на исландском банке.

– Пришло время для смертельного удара. И, кстати, наши друзья из «Хафнарбанки» работают с Ближним Востоком.