Боги Египта
Шрифт:
Утром снова светило солнце, и ветер нес песок, еще до рассвета началась караванная суета, и жизнь завертелась.
Оглянувшись на стены родной Харги, Незер вздохнула – не стоило сюда возвращаться.
Детство Незер прошло благополучно, их семья была состоятельна, если не сказать богата – много земли, тучные стада, обилие плодородных полей и большой дом, полный детских голосов и слуг… Потом что-то изменилось, но едва ли девочка поняла, что именно, она всего лишь заметила, что отец невесел, а мать нередко заливается слезами, объясняя это, если ее спрашивали, разными нелепостями.
А
Первой выполнила требование старшая сестра Незер Шеритра. Красивая девушка четырнадцати лет, с развитой грудью и женственными формами фигуры, которую не портили даже несколько коротковатые ноги и тяжелый зад, она с удовольствием продемонстрировала старухе торчащие в стороны соски. У Шеритры уже отбоя не было от женихов, но большинство семей, с которыми мог породниться Антеф пострадали от наступающих песков, практически разорившись, а отдавать старшую дочь за полунищего он не спешил. Антеф, и сам сильно пострадал, уже с трудом сводя концы с концами, хотя никогда не говорил об этом домашним.
Шеритра решила, что старуха явилась ради сватовства, потому особенно старалась предстать в наиболее выгодном свете. Она прекрасно знала, что именно ценится – широкие бедра обещали рождение многих детей, а крупная грудь – способность их выкормить. Это главное. Кроме отцовского богатства, конечно.
Но старуха даже не взглянула на Шеритру, она вдруг подозвала к себе Незер, которой шел всего шестой год.
Девочка услышала, как ахнула мать, но ей даже удивиться оказалось некогда, старуха принялась отдавать одно приказание за другим. По тому, как ее слушались отец и мать, Незер уже поняла, что гостья важна и нужно постараться ей угодить. Девочке очень хотелось фыркнуть и уйти, но, повинуясь строгому взгляду отца, Незер была вынуждена подчиниться.
А старуха вела себя странно. Она не просто ощупала девочку, но заставила ту встать на четвереньки, пошире расставив ноги, прогнуться змеей, подвигать тазом, потом лечь… По ее требованию Незер принимала множество нелепых поз и делала немало таких же движений. Старуха осмотрела зубы девочки, часть из которых еще даже не выросла взамен выпавших, ощупала внутренние органы, внимательно изучила радужку глаза. Незер очень хотелось плюнуть в лицо ведьмы, прикосновения костлявых рук были неприятны, а временами даже болезненны.
Да и что у нее смотреть?! Из дочерей Антефа эта была неоперившимся птенчиком. Незер обещала со временем стать довольно высокой, пожалуй, выше Шеритры. И глаза у нее замечательные – зеленые с голубоватым отливом. Девочка слышала, что такого цвета море, которое она никогда не видела. Вместе с рыжими ресницами и буйными рыжими локонами волос это создавало удивительную картину.
В остальном же младшая дочь Антефа выглядела сущим недоразумением, вернее, набором костей, сложенным в мешок из кожи. Слишком длинные ноги стройны, но коленки вечно сбиты, узкие кисти рук покрыты царапинами, оставленными когтями ее питомцев во время игр, локти, как и коленки, торчали острыми углами. Место положения будущей груди (если таковая и могла появиться со временем) обозначали только выпуклые соски, кости таза, не скрывая ни один сустав, обтягивала кожа.
Будь это не дочь богатого Антефа, люди бы решили, что
Удивительные зеленые глаза Незер всегда смотрели с вызовом, но лицо портили пухлые, пусть и красиво очерченные губы. Казалось, боги, создавая младшую дочь Антефа, чего-то недоглядели, смешав в кучу красивые черты с некрасивыми. Красивой девочкой Незер в Харге не считалась никогда!
Тем непонятней было внимание к ней старухи.
Девочке надоели нелепые приказы старой ведьмы, и она воспротивилась, отказавшись подчиняться. Отец принялся что-то внушать дочери, но старуха остановила его:
– Достаточно. Мне достаточно. Я беру и даю двойную цену.
Девочек тут же отправили прочь, потому Незер не слышала дальнейший разговор, но Шеритра принялась насмехаться, мол, ее покупают, чтобы отпугивать воров! На что еще годны рыжие? Египтяне побаивались рыжих, даже рыжих собак и кошек гнали со двора. На Незер тоже показывали пальцем, но она лишь встряхивала рыжими кудрями и презрительно высовывала язык.
– Отец не может меня продать! Я не вещь!
Незер кричала это, с ужасом понимая, что уже продал.
А потом был бунт. Ее действительно продали, и старуха увезла малышку с собой далеко от дома, причем сначала Незер везли, накачивая чем-то для сна, она не помнила дороги, не помнила вообще ничего. Проснувшись, девочка обнаружила, что находится в лодке, ее голова на коленях старухи, а вокруг вода.
По поверхности воды прыгали солнечные зайчики, смотреть на которые было даже больно. Где-то вдали виднелся берег.
Оглядевшись, Незер осознала, что ни родных, ни кого-то знакомого, кроме старухи, рядом нет. Ее действительно продали!
Даже не успев додумать мысль до конца, она вскочила и… следующее ощущение было ужасным. Вода охватила не только тело, как бывало в ванне или их неглубокой реке, она покрыла всю Незер с головой! Девочка пыталась встать на дно ногами, чтобы убежать, но не могла его найти! Пыталась кричать, но воздуха не было, в рот наливалась вода.
Бросившийся следом гребец вытащил малышку в лодку, она долго приходила в себя и от воды, попавшей внутрь в избытке, и от ужаса. С тех пор Незер невозможно заставить даже сесть в лодку.
Оказалось, что ее продали в храм богини любви Хатхор в Дандаре, чтобы сделать жрицей.
Незер никогда не говорили ни сколько заплатили, ни почему отец это сделал. Она сама, страшно обиженная на предательство родных, особенно любимого отца, не спрашивала, постаравшись вычеркнуть их из памяти.
Жизнь в храме оказалась легкой и тяжелой одновременно. Двенадцать девочек обучали не только искусству любви, но и многим наукам. Жрица не должна быть ни глупа, ни косноязычна, ни необразованна. Постепенно жизнь вошла в какое-то русло, после нескольких бунтов Незер нашла в ней свою прелесть, ей было интересно заниматься математикой и слушать рассказы по истории предков, нравилось ухаживать за собой, нравилось, когда ее тело умащивали ароматическими маслами, даже когда выщипывали самые незаметные волоски, едва начавшие появляться на теле, тоже нравилось, хотя большинство девочек во время такой процедуры пищали.