Боги Египта
Шрифт:
– Это она? Красивая…
Менес в сердцах пнул ногой ведро, по полу разлилась вода.
Немного погодя, выйдя из мастерской, Нармер спокойно пообещал угрюмо сидевшему на камне у входа учителю:
– Я приду завтра.
Менес только кивнул.
Он никак не мог прийти в себя после случившегося. Такой любовницы, как Незер, у него еще не бывало. Дело не в ее умении или фантазии, а в совершенстве во всем. Даже если она глупа, чего Менес не допускал, ведь нацарапанная записка была выполнена грамотно и даже изящно, это можно бы простить, но скульптору очень не хотелось
Менеса захлестывала обида.
Он не подозревал, что это только начало неприятностей.
Шеду тоже проснулся рано, хотя заснул перед самым рассветом.
К изумлению слуг, приказал себя одеть в нарядное, но строгое схенти, долго выбирал украшения, наспех подкрепился и позвал к себе Гиста.
Сначала Шеду решил, что отправится к девчонке сам, но подумав, решил, что это слишком. В результате искать Незер пошел Гист. Пошел и пропал, помощника не было полдня, Шеду успел разозлиться, проголодаться, поесть, вспотеть, принять ванну, снова одеться и даже подвести глаза малахитовой пылью, еще раз поесть, а Гист все не возвращался.
Но и когда помощник наконец появился, Шеду ничего хорошего не услышал. Девчонка исчезла! Она не ночевала дома, ее нет нигде в Городе.
– Ее прячет в своей мастерской Менес! – пришел к выводу скупщик. – Если девчонка украла анх для него, то там ее и надо искать.
Следующий час Гист крутился подле мастерской Менеса, даже сделал вид, что хочет заказать что-то. Менес узнал помощника Шеду, а на вопрос о Незер ответил, что сам хотел бы знать, где она. Почему-то Гист ему поверил.
Зато не поверил Шеду, которого бесило положение, в которое он попал. Никогда еще никому не удавалось обмануть Шеду, всегда в выигрыше оставался он. А тут какая-то девчонка и скульптор надеются обвести вокруг пальца столь опытного и состоятельного человека? Менес, конечно, богат, но не настолько, к тому же он всего лишь скульптор, а Шеду чиновник!
Жара, злость и жадность сыграли с Шеду плохую шутку, чем больше он ждал и думал, тем яростней становился, его захлестывало желание отомстить за обман любой ценой. Шеду даже не задумался, чем ему самому грозит такое разоблачение, а когда на это попытался намекнуть Гист, и вовсе взревел:
– Я уничтожу этого скульптора!
Немного погодя массивный браслет из запасов тайника Шеду перекочевал на толстую руку чиновника, вершившего суд в Городе. Шеду брал взятки сам и прекрасно знал, кого и за сколько можно купить. Еще один браслет был припасен для второй взятки.
Чиновник Тети выслушал сбивчивое объяснение о краже с изумлением. Разве у Шеду мало слуг? Разве плохая охрана дома? Почему он так уверен, что украл скульптор Менес? Менес никогда таким не занимался, ему достаточно своего. К тому же он не делает украшений из золота и драгоценных камней, его стихия просто камни, он же скульптор.
Шеду понял, что осложнил себе жизнь, но отступать было поздно. А Тети, почувствовав, что случайно получил в руки возможность подчинить себе заносчивого Шеду, уже не отступал, пока не узнал главного. Скупщику пришлось признаться в своем втором ремесле. Конечно, он объяснял, что всего лишь в первый раз
Чем больше Шеду поверял в свои тайны Тети, тем больше запутывался. Но, вызнав все, что хотел (остальное можно узнать позже), Тети обещал помочь и немедленно отправил к Менесу стражников с требованием прийти в дом чиновника!
Город странное место, это граница владений двух враждующих богов – Гора и Сета, а потому в нем есть храмы и того, и другого, но никто из жрецов не мог похвастать, что ему отдают предпочтение. Вернее, предпочтение отдавали Анубису, богу с головой шакала, рожденному Нефтидой от Осириса обманом и отвечающему за препровождение Ка умерших в загробный мир и на суд богов.
В результате получалось безвластие, поскольку если много, значит, никто. Дела Города были отданы чиновникам, а боги если там и бывали, то никто об этом не знал.
Такое положение давало надежду Шеду, что Тети сумеет своей властью заставить Менеса вернуть анх и девчонку. Теперь Шеду не собирался не только жениться на ней, но и брать на ложе, слишком много неприятностей доставила. Он еще припомнит ей нож, приставленный к горлу!
Но пока следовало разобраться со скульптором. Теперь уже не анх или золото, отданное за него, волновали Шеду, а возможность наказать обманувших его людей.
Нармер решил, что оставлять Менеса одного в таком состоянии, каком тот был утром, не стоит, а потому отправился к учителю, якобы за советом. Но, подойдя к мастерской, увидел странную картину – Менеса уводили стражники!
– Менес, что случилось?
– Меня обвиняют в краже… некоей вещи у Шеду. Присмотри за мастерской…
Хороший совет, потому что Нармеру пришлось буквально выставить оттуда желающих поживиться.
Все обвинения Менес отрицал, а потому на утро было назначено разбирательство на малой площади Города.
Шеду словно с ума сошел, он был готов на все, лишь бы наказать Менеса, а потому не думал, что творит. Он настоял на таком разбирательстве, желая отправить своего обидчика на каменоломни. Зря Тети убеждал его, что делать этого не стоит, Шеду не желал ничего слушать.
Утром поглазеть на суд над Менесом собралась довольно большая толпа, несмотря на то что стража пускала на площадь далеко не всех. Из тех, кто был знаком с Менесом, не нашлось поверивших в его способность что-то украсть. Но, как у любого успешного человека, у скульптора было немало завистников, к тому же по толпе пополз слух, что во всем виновата какая-то красотка, мол, это ради нее Менес и решился на преступление.
Увидеть своими глазами несчастного скульптора, опустившегося до воровства ради шлюхи, собралась половина женщин Города. Вторая просто не узнала о суде вовремя.
На больший позор для своего обидчика Шеду и не рассчитывал.
Менес уже осознал, в какое положение попал, а потому был спокоен:
– Да, я пытался выкупить у тебя ценную вещь. Но ты же не продал ее мне? Я приходил к твоему дому вечером, вернее, к тому дому, в котором ты ведешь свои грязные дела. Но твой слуга сказал, что ты ушел и вернешься не скоро. Я не стал дожидаться.